- О, ваше величество! Шармес восхищается вашей прекрасной идеей! – девушка чуть не выронила чашку, потому что хотела захлопать в ладоши.
- Моя госпожа, вы как всегда мудры и дальновидны, - подхватила Варна, улыбаясь.
Амеллэ странно посмотрела на своих служанок, будто те говорили глупости.
- Рано ещё для радости, - осадила она их. – Ни один богатый человек не станет жертвовать деньги на идею. Наша страна не в таком положении, когда у каждого есть лишние монеты. Нам необходимо представить им то, на что мы собираемся потратить эти деньги.
- Строительство приютов, - предложила Варна, зацепившись за идею помощи осиротевшим детям, которых стало слишком много, чтобы брать каждого в приживалки.
- Хельгаль плотно застроенный город, - Амеллэ вспоминала улицы, которыми они ехали с Эйольвом в день коронации. С главной башни открывался интересный вид столицу, похожую на муравейник с узкими тропками. – Построить что-то новое вряд ли удастся. Мы можем… сделать здания выше… как в Станиоле, - она вспомнила магические башни, возвышающиеся над вершинами гор. - И отремонтировать их, если в этом есть необходимость.
- Высокие здания? – Варна испытывала сомнения. – Просто так надстраивать ещё несколько этажей нельзя.
- Нельзя, - подтвердила Амеллэ. – В Станиоле есть здание городской ратуши. Раньше оно было храмом ордена, вокруг которого разрастался город ниже по склону. Дома и лавки настолько плотно окружили ратушу, что расширение стало невозможным.
- Тогда они решили начать строительство вверх, - проговорила Шармес. – Поэтому здание ратуши самое высокое после замка. Наверное, башни ратуши самые высокие в Станиоле.
Амеллэ кивнула.
- Нам необходимо связаться с наместником. Семья архитектора всё ещё живёт в Станиоле, если война не унесла жизни всех потомков его рода. Ратуша стоит по сей день, как и башни. Нам нужно узнать, как он это сделал.
- Ваше величество, почему бы не дать возможность хельгаллам проявить себя? – Варна не могла скрыть того, что испытывает жалость к старым слугам королевского дворца.
- Хм, верно, - согласилась Амеллэ, ловя себя на мысли, что относится к новым слугам жестоко. – Нам необходимо начать строительство быстро. И закончить его тоже быстро. Нет, мы не можем устраивать конкурсы. Хм… пожалуй, мне необходимо поговорить с его величеством. Только он может издать указ, принуждающий всех знатных землевладельцев прислать в Хельгаль своих главных архитекторов.
- Указ могут воспринять негативно, - тихо сказала Шармес. – Особенно, если его издаст его величество.
Амеллэ понимала, что её служанка права.
«Эйольв точно ласковых слов использовать не станет».
- Только в том случае, если мы не переименуем приюты и больницы в честь великих баронов и маркизов, - проговорила она медленно, не уверенная в своей идее.
- О, ваше величество, - глаза Шармес заметно округлились.
- Сегодняшний подарок… статуя апостола Мари Эл, - уточнила Амеллэ, - напомнил мне, Сафертания хранит множество шрамов от ран, нанесённых ей орденом. В землях маркиза Мектилда практически все богадельни носили имя этой проклятой женщины. Даже Согдиана вызывает у меня меньшее отвращение, потому что её вовремя вышвырнули на другой материк.
- Её именем разве что тюрьму или пыточную называть, - пробормотала Варна. – Грязная убийца, вот она кто. И все её сёстры, и братья.
- Мы в герцогстве меньше всего знали об учениях ордена. Но апостол Мари Эл хорошо нам знакома, - Шармес поставила свою чашечку на блюдце. – Шармес всегда казалось, что леди Сиренити – это реинкарнация апостола Мари Эл. Такая же красивая, такая же жуткая.
Амеллэ погладила живот, чувствуя, как её дитя шевелится внутри, реагируя на голос Шармес.
- Поэтому нам стоит под благородным предлогом переименовать все приюты, больницы и военные дома в честь благородных родов Сафертании и их героев. После войны у нас их достаточно. Более чем.
- Такая тенденция заставит многих найти новые названия, - хихикнула Варна. – Представляю, как все переполошатся.
- Сафертания страна смелых, - твёрдо сказала Амеллэ, не намереваясь высмеивать тщеславных. – У нас свои корни, своя великая история, которая достойна увековечивания. Лучше я буду видеть имя мелкого барона на дверях лекарни, зная, что он вложил деньги в её создание, чем лицезреть имена грязных людей, пытавшихся разрушить нашу родину под личиной справедливости и доброты.