Императрица не могла больше скрывать волнения, которое плохо отражалось на её здоровье. Эделлэ откинулась на спинку плетеного кресла и отложила книгу. В очередной раз она гневно думала, что её супруг слишком беспечен и бездействует. Однако тут же оправдывала его, предполагая, что слова Элеоноры могут оказаться правдой, и Эйнар просто ожидает ответа из ордена.
В своей собственной стране император Санта Барасса не мог единолично принимать решение по множеству вопросов. Из-за того, что его великий отец воспользовался помощью ордена в Бахийской войне, власть Магической Длани лишь окрепла, а люди Сварты стали прославлять добродетельных апостолов громче и настойчивее, будто это они выиграли в войне, успев всех спасти от неведомого зла. По мнению Эделлэ, согласие принять помощь ордена стало первой ошибкой прошлого императора, из-за которой руки его сына сковывали тугие цепи.
Помимо этих цепей, к ногам Эйнара приковывались и многие другие.
Покойный император раздал слишком много власти и земель теперь уже бывшим баронам и маркизам. Взамен он получил их армии, создав единую имперскую военную машину. Несомненно, это решение несло в себе мудрость, ведь отбирало львиную долю военной мощи у аристократии, снижая шансы на противостояние или предательство с их стороны. Эделлэ считала, что заплаченная за это цена слишком высока. Теперь в Сварте процветало множество семей, вставших в очередь к трону. Родство с императорской семьёй больше ничего не решало.
Эделлэ не могла сказать точно, однако, что-то подсказывало ей, что такое количество герцогов проживает лишь в Сварте.
Если покойная мать Эйнара ещё как-то могла бороться с властью ордена, то с влиятельными семьями ей просто пришлось считаться. Никто не знал, проклинала ли бывшая императрица мужа за его неаккуратные решения в погоне за властью и богатством. Никто, кроме Эйнара, который разделял мнение матери и не поминал отца добрым словом, а также за собственные страдания. И это мнение ему приходилось держать в себе.
Эделлэ не понимала раньше, в каких условиях правил император Сварты. Но став императрицей, ей открылась неприятная правда. Ни у неё, ни у её супруга не имелось той безграничной власти, которая так манила не ведающих правды. И теперь казалось, что у Сварты нет пути назад. Дорога к абсолютной монархии словно закрылась. В будущем Сварты больше не мог править только император. Все представители знатных родов стремились к дележу власти. Они были готовы дать отпор, выстроить стену баррикад даже при слабом намёке, что жизнь хочет зайти на прежний круг, и придётся полностью подчиняться императору.
«У него хватает других проблем помимо торговых отношений с королевством, - мысленно вздохнула Эделлэ, прикрывая глаза. – Его желание ввести стандарты становится мне более понятным. Если его величество сможет этого добиться, то через новые законы укрепит свою власть и контроль над землями великих домов. Однако это понимают и те, кто не хочет потерять занятые позиции. Мы стали супругами лишь недавно, но… Его величество добьётся своего. Такой уж он человек. А я? – она нежно положила руку на живот. – Я совершила ошибку. Вот и всё».
Эделлэ открыла глаза и посмотрела куда-то вглубь сада. Практически каждый день императрица приходила в это место, потому что оно напоминало ей чем-то сад в Свечном Дворе. А также о её ошибке, которую она импульсивно совершила, дав своё согласие на мучительный брак. Испытав прилив чувств, надежду и очарование собственными решениями, она стала опрометчивой.
«Я хотела добиться положения, которое бы позволило мне вернуть сестру в Сварту. Сначала я думала, что мне нужно обрести стабильность и найти безопасный путь. Я ждала подходящего момента. А в итоге это ожидание обернулось годами, в конце которых она вышла замуж за настоящее чудовище. Когда он начал убивать? - Эделлэ горько выдохнула. В её груди стало тяжелее. – Но даже так я бы отобрала её у него? Куда бы я привела её? Стыдно признать мою глупую самоуверенность. Так стыдно. Я вышла замуж за его величество, чтобы стать императрицей, чтобы помочь Амеллэ сбежать в Сварту, дать ей новое имя, новый статус, новую жизнь. Я годами создавала Свечной Двор. Я годами выстраивала Штайнхейм. Я создавала всё это для того, чтобы она смогла вернуться и просто прожить свою жизнь в спокойствие и радости. Рядом со мной, - в горле Эделлэ появился ком. Он тут же начал давить, из-за чего в её носу защипало, а по щеке скользнула первая слезинка. – Моя сестра, моя единственная семья, Амеллэ. Ты заботилась обо мне даже тогда, когда это казалось невозможным. Ценой собственной жизни под страхом смерти ты делал всё, чтобы дать мне шанс выжить. И я думала, что теперь моя очередь позаботиться о тебе, – женщина закрыла лицо руками, пытаясь сдержаться, но первые рыдания уже вырвались из её груди. – Великая магия! Как императрица, я бы дала тебе всё! Новое имя! Новую жизнь! Амеллэ, я думала, что использую императора, использую его власть. Я так ошибалась. Я не в силах вернуть тебя в Сварту. Теперь ты королева другой страны. И я не в силах вернуть тебя. И сама я попала в эту клетку. Я всё разрушила. Я сгубила все наши надежды. Теперь и моя дорога к тебе оборвалась, потому что я стала императрицей. Сестра моя».