- Прости меня. Амеллэ. Прости меня. Я ошиблась…
Эделлэ больше не могла сдерживаться, потому что ей стало слишком невыносимо.
В тот день, когда она узнала, что Амеллэ стала королевой Сафертании, ей ещё удавалось утешать тебя странными мыслями, что у них есть крохотный шанс сбежать. Но после ночного разговора с Элеонорой, Эделлэ словно прозрела.
В мире всё оказалось гораздо сложнее, чем она предполагала. Она просто отказывалась к это верить.
40. Птахи
- Вероятно, они желают заключить с нами новый договор, чтобы сохранить нейтралитет, - предположил Эйольв, растягиваясь на постели.
- У них не самое завидное положение на карте, - Амеллэ пригладила свои волосы и аккуратно села на край кровати, позволяя Эйольву одной рукой обвить её круглый живот. – С одной стороны Сафертания, с другой Сварта. Вторая подчиняется ордену.
- Пока шла война, им было о чём беспокоиться.
Амеллэ кивнула.
- Мекигания странная страна, судя по тому, что я услышала. Но её главная странность заключается лишь в том, что они никогда не признавали постулаты ордена. Столько лет они жили между двумя гигантами, в которых, по сути, правил орден, а им удалось сохранить свою позицию.
- Они просто были неинтересны ордену, - усмехнулся Эйольв. – По каким-то причинам в Мекигании не рождаются маги. И на их территории нет магических источников. А ещё Шеол нельзя забывать.
- Так вот почему посол так радостно заявлял, что их новая королева маг.
- Именно, - подтвердил Эйольв, блаженно потягиваясь. – Это болезненная тема для них. Но если случилось, то разнесут по всему миру. Интересно, как их новая королева будет справляться с шестью мужьями сразу?
- О чём это ты задумался? – Амеллэ сурово поглядела на супруга. – Ваше величество, что за странное выражение на передней части вашей головы?
- Жена моя, - игриво начал он, но королева тут же оборвала его.
- Пока в лоне моём растёт твой ребёнок, ты бесстыдно задаёшься такими вопросами?
- Амеллэ, любовь моя? Как ты можешь думать о таком? – Эйольв состроил невинную рожицу, но получилось это крайне плохо. – Это же тревожит тебя и твоё тело.
- Как ты можешь думать о таком? – повторила она его вопрос с ехидной интонацией. Амеллэ попыталась подняться, но он крепко схватил её руку, не позволяя.
- Я подумал лишь о том, что у тебя один муж, а ты столько на него ругаешься порой. Вот представь, если бы меня было шесть?
Глаза Амеллэ опасно округлились:
- Смерти моей желаешь?
Эйольв ехидно засмеялся.
- А вот я бы хотел, чтобы тебя было много, - заметил он. – Сразу после родов надо будет подумать о маленькой принцессе.
Гнев тут же сменился на милость, и рука Амеллэ потянулась к лицу Эйольва. Она ласково погладила его щеке, позволяя ему поцеловать её пальцы.
- Если все наши дети унаследуют твой характер, я справлюсь, - проговорила она. – Главное, чтобы плохие привычки не переняли.
- Я был ужасным ребёнком, если ты не забыла, - на его лице не мелькнуло и тени смятения или раскаянья.
- Зато ты стал прекрасным мужем. И сильным правителем.
- Второе не обязательно мне говорить, - Эйольв слегка поморщился. – Помнишь же? В спальне никаких разговоров о делах.
- Значит, мы нарушили это правило уже дважды, - засмеялась Амеллэ. – Эйольв, если они пригласили нас с тобой, значит, и она приедет?
Он сел на кровати и задумчиво посмотрел на жену, облачённую в лёгкое мягкое платье для сна.
- Я всё ждал, когда ты заговоришь об этом.