Ему стало горько от её слов.
- Я знаю, я виноват перед тобой. Ты имела полное право не отвечать на мои письма. Но у тебя нет силы, которая может стереть мои чувства, - его лицо по-прежнему оставалось неподвижным, словно говорила статуя, а не человек.
«Как же я отвыкла от его упрямства, - сердце Амеллэ тронуло тяжёлое щемящее ощущение. – Почему я не могу разозлиться на него, когда это так необходимо? Человек, ненавидящий свою роль наследника. От тебя по-прежнему ждут, что ты достойно продолжишь дело отца? Ты всё ещё заложник того, что он создал?»
- Тебе придётся найти эти силы, - проговорила она, чувствуя, что не хочет произносить эти слова. Она понимала, они жестоки. – Наши дороги разошлись и никогда больше не сойдутся. Даже если ты пожелаешь этого.
- Амеллэ…
- Нет, - она качнула головой, вовсе не желая говорить это «нет». – Я принадлежу Эйольву. В лоне моём его сын. А ты отдал свою жизнь другой, которую должен хранить и беречь, если любить не можешь. Ты сам выбрал это. Будто страдать – твоё любимое занятие.
Эйнар отвёл взгляд:
- Я заставил её выйти за меня. Потому что она похожа на тебя.
Он не так и понял, зачем сказал правду. Почему вообще решил, что должен это сказать.
Амеллэ показалось, будто на неё обрушился магический ледник, а жива она осталась только потому, что стала камнем. Её вторая ладонь превратилась в кулак, в который Амеллэ поспешила собрать всё своё самообладание.
- Ты… ты просто ужасен. Ты просто невероятно ужасен, - её голос срывался, становясь испуганным шёпотом. – Безумец. Что ты наделал? Зачем ты сделал это? С собой…
Амеллэ не смогла сдержать эмоции, поэтому по щеке её заскользила крохотная слезинка.
- Я не знаю, - ответил он, и слова его обожгли сухим холодом. – Амеллэ… я схожу с ума. Годы отбирают мой разум. Я становлюсь им. Чудовищем…
Она отрицательно покачала головой.
- Ты не он. Ты другой.
- Спаси меня.
Между ними вновь воцарилось молчание, внутри которого они просто смотрели друг на друга. С горечью и с любовью. С жалостью и бессилием.
- Моя госпожа, Шармес полагает, уже слишком темно, чтобы оставаться в саду, - девушка осторожно подошла к кустам, чтобы обойти их. – Ветер крепчает.
- Мы уходим, - Амеллэ быстро поднялась и двинулась по направлению к служанке, чтобы та не увидела императора.
Она гордо вскинула голову, придавая лицу безразличное выражение. Её рука уверенно легла поверх драгоценного живота, в котором уютно спал наследник Сафертании. В тусклом свете магических камней, спрятанных в саду, сверкнул тонкий правый брачный браслет.
Королева не стала произносить слов вежливости, она молча прошла мимо неподвижного мужчины, стоявшего в густой тени. В какой-то миг тонкая ткань её платья коснулась его руки, а затем и её тонкие пальцы.
- Перестань мучить меня, - тихо прошептала она.
Эйнар неподвижно стоял, опустив голову.
- Я так устала. Этот день показался мне невероятно долгим, - проговорила Амеллэ, стараясь придать своему голосу будничный тон.
- Шармес приготовит ванну, моя госпожа. Вода и травы быстро снимут усталость и напряжение.
«Надеюсь, Эйольв никогда не узнает об этой встрече, - судорожно подумала Амеллэ, прибавляя шагу. – Может… может, он всё же сын своего отца? Жестокость у них в крови. И исправлять он ничего не собирается».
***
Застыв, подобного лаве, повстречавшей на пути ледяную морскую воду, Эделлэ молча наблюдала за своим супругом, оставшимся в одиночестве в ночном саду.
Императрица Сварты имела неприятность наблюдать и слышать его короткий разговор с великой королевой Сафертании. В сердце Эделлэ рождалась боль. Словно её вновь предали.
- Моя госпожа, - начала тихо Элеонора, заговорившая после ухода королевы.
- Прогулка окончена, мы возвращаемся, - объявила Эделлэ негромко. – Ни слова об увиденном и услышанном. То не наша тайна.
- Как прикажете, - эхом отозвались Элеонора и Афия.
44. Подарок императрице Сварты
Новое утро в Героктии выдалось пасмурным и немного прохладным. До начала зари с ночных небес упал короткий дождь, оросивший почву.