- А-а, - разочарованно протянула Эделлэ. – Причина визита указана?
- Кажется простым актом вежливости.
- Мы можем отказать? – нерешительно спросила Эделлэ, привычно ища причины для отказа, как делала всегда.
- Моя госпожа, это просьба королевы, - напомнила ей Элеонора, скрыв удивление. С недавних пор верная служанка стала замечать, что её хозяйка становится слишком рассеянной и далёкой от происходящего вокруг неё. Будто что-то иное полностью заняло её мысли.
«Неужели виной всему император?» - задумалась женщина, поднося цветные пояса Эделлэ.
- Да-да, пусть сообщит мне, как… - она осеклась, вспоминая, что королева Зефрия не очередная дама, желающая купить парочку камней. – Я буду рада провести время с её величеством.
***
Зефрия сидела напротив высокопоставленной гостьи и с любопытством рассматривала зеленоглазую женщину в лёгком розовом платье с жемчугом, сомневаясь, стоит ли вслух сравнивать её с королевой Сафертании.
- Погода в Героктии заставляет желать немного прохлады, - проговорила нежно Зефрия, скрывая свои чувства. Несмотря на гостеприимную атмосферу, ей было сложно относиться доброжелательно к императрице страны, которая добровольно оставалась под властью ордена Магической Длани.
- Я впервые в таком жарком климате, - сдержанно ответила Эделлэ.
Голос её прозвучал тускло, что заставило Элеонору прислушаться. Преданной служанке хотелось верить, что она ошибается. С недавних пор её госпожа начала впадать в пучину уныния, оставляя в памяти Элеоноры лишь иллюзию целеустремлённой жизнелюбивой женщины.
Словно этот брак полностью убил герцогиню Тормонд. А после увиденного в саду тело герцогини растерзали дикие звери, оставив лишь что-то, что отдалённо напоминало её прежнюю.
- Когда я посетила Героктию впервые, мне казалось, что меня сварили заживо, - поделилась своими впечатлениями Зефрия. – Я только и делала, что мечтала поскорее вернуться в Красный Шеол и вдохнуть солёный морской воздух золотого берега, - женщина аккуратно пригладила пальцами ниспадающие на одно плечо иссиня-чёрные волосы, перехваченные в нескольких местах золотыми тесёмками. – Однако начались дожди, и я тут же позабыла все свои желания.
- Скоро сезон дождей?
- Через несколько недель пройдут первые грозы, - кивнула Зефрия, не видя и толики интереса к разговору в глазах собеседницы.
«Императрица чем-то больна? Или это всё же беременность?» - задумалась королева на секунду.
- К сожалению, вы не сможете остаться в Героктии так надолго, - продолжила она.
- К сожалению, - безучастно повторила Эделлэ. – В Сварте всё идёт своим чередом, однако, без присутствия его величества многие вопросы остаются неразрешёнными.
- Понимаю, - кивнула Зефрия снова, стараясь придать капельку живости монотонному диалогу. – Особенно теперь, когда сформировался новый альянс стран, и вам и нам придётся многое переиначить. Надеюсь, изменения не затронут благодатную почву добрых отношений между нашими странами.
- Я тоже стараюсь верить в лучшее.
«Стараюсь? – Зефрия вовремя удержала лицо, чтобы не нахмурится. – Либо императрица плохо владеет своими мыслями, либо это предупреждение. Хотя она не выглядит так, будто альянс её хоть сколько-то волнует. Императрица всего лишь кукла на троне? Удобная супруга?»
- Ах, я знаю, климат Героктии в данное время года не самый сладкий и совсем не оставляет ощущение нежности, - королева немного неловко, но достаточно настойчиво повела разговор в прежнем русле, чтобы избежать опасной темы. – Однако я желаю, чтобы у вас осталось на память что-то прекрасное из Мекигании.
Эделлэ внимательно посмотрела на Зефрию. Та в свою очередь коротко хлопнула в ладоши, и статная загорелая девушка с широкими плечами и бедрами внесла на расшитой золотом подушке чуть розоватый гладкий камень, напоминающий своей формой слегка приплюснутое вдоль крупное гусиное яйцо. Почему-то голубой оттенок полностью испарился из него.
Губы Зефрии растянулись в обворожительной улыбке, которая казалась ещё длиннее от тёмной, почти серо-коричневой краски.
- В знак нашего доверия друг другу, - проговорила она, впиваясь взглядом в лицо Эделлэ.
Зефрия была готова поклясться именами всех апостолов, что перед ней сейчас сидел совсем другой человек. Женщина, абсолютно непохожая на то тусклое существо, в чьих глазах читались уныние, боль и даже горе.