- Тья… звучит страшно, когда странами правит притворщик, - Эйольв заложил руки за спину, копируя позу императора.
- Меня больше пугает его магия крови. Познание, которым он обладает, позволяет ему творить вещи, выглядящее, как люди. Говорящие и даже чувствующие. И кто знает, какие места занимают его куклы. Одно точно, Бахийскую войну развязал орден. И геноцид магов камней тоже на их совести. В Сварте пришли к этой идее не собственным путём.
- Если я попрошу это доказать, ты не сможешь?
- Поэтому я не говорю ни о чём ни Метсамесу, ни Алуару. Обличить куклу в том, что она кукла, тяжело. Для этого придётся её убить.
- И она рассыплется песком по полу. Я знаю, о чём ты говоришь.
Вейон посмотрел на Эйольва, вспоминая историю Сиренити Саладин. Женщины, которая носила имя рода Теодора Саладина. Мага, родившегося и жившего в Шеоле очень много лет назад. Вейон не встречал лично человека, познавшего секрет чего-то, что казалось вечной жизнью, но знал о нём достаточно, чтобы полностью увериться в личности великого пророка ордена Магической Длани. Однако его доказательства могли убедить только тех, кто обладал теми же знаниями, что и пророк.
- Когда мы доберёмся до пророка, он вряд ли станет песком, - проговорил Вейон. – Иногда даже я не уверен, что его можно убить. Но я никогда не откажусь от этой идеи. Шеол породил чудовище, позволив ему слишком многое. Сейчас половина Грейс в его руках, - он отвернулся и посмотрел куда-то вдаль. Куда-то дальше, чем линия горизонта, простиравшаяся над белеющей пустыней. Снаружи становилось прохладно от приближающегося дождя. В саду не пели птицы. Молчали слуги. По небу плыли скупые облака. – Сколько стран стало его заложниками. Сколько стран прошло через кровь, страдания, мучения, чтобы вырваться на свободу. И мы знаем печальный пример тех, кого уничтожили полностью.
- До сих пор причины скрыты во тьме, - проговорил Эйольв, отводя взгляд. – Бахийская война стала полной неожиданностью.
- Мы считаем, что дело в магах камней.
- Не могу сказать, что это не бросилось в глаза и нам, - тон Эйольва наполнился привычным сарказмом. – Иначе зачем им убивать их?
Вейон никак не отреагировал.
- Маги камней, возможно, узнали какой-то секрет. Может, пророк уже знал этот секрет. Или сам же был его причиной. Поэтому решил их уничтожить. Бахия рожала множество магов камней. Как и Сварта. Как и твоя страна.
- Они уничтожили источник, теперь и у нас маги камней становятся редкостью… да, Вейон, с тобой трудно не согласиться, - Эйольв вздохнул. – Они что-то знали. Что-то, о чём даже не сказали своим детям. Но как бы там ни было, а магов камней практически всех вырезали. Уже за это стоит не просто отказаться от служения ордену и верности пророку. Орден следует уничтожить. Я знаю, ты скажешь, что нельзя убрать что-то настолько важное для Грейс.
- Нельзя, Эйольв.
Мужчины вновь посмотрели друг на друга.
- Поэтому я не могу обещать Метсамесу кровавую войну. Орден можно разрушить только изнутри, поскольку орден – это не главная башня собора в Палладии. Это вера в умах людей. Мы можем заставить прогнить его настолько, чтобы от него отвернулись даже самые преданные послушники паствы пророка, - глаза Вейона слегка покраснели. Его магия испытывала новый всплеск, который император успешно подавил. – Либо мы сделаем орден другим. Полностью заменим всех тех, на ком он держится. Сменим его наполнение, оставив нетронутым внешне. Поможем ему изжить себя со временем.
- Звучит так, словно это дело наших потомков. Шеол славится терпением.
- Именно так, - задумчиво проговорил император, посмотрев на кромку горизонта, не скрытого деревьями благодаря положению смотровой площадки, под которой шумел сад. – Может, я и маг крови, испытывающий кровавую страсть при ощущении её в себе и в других. Но я так же император и человек. Я знаю, что такое жизнь. Как и ты знаешь её. Мы оба можем отнять её простым желанием. И оно искушает нас каждых вдох и каждый выдох. Но мы в большем смысле люди, - странно описал себя и Эйольва он. – И мы бережём других людей. Потому что знаем, как легко они могут умереть.
Эйольв напряжённо смотрел на Вейона.
- Поэтому ты не начнёшь войну против ордена, - подытожил король Сафертании.