- Не начну.
«Это сделает кто-то другой», - мрачно подумал Вейон, вспоминая видения сына.
46. Великий пророк
Тео неспешно засунул стопы в изящные красные туфли из мягкой кожи виверны. Благодаря свойствам кожи опасного существа с материка Грация, туфли не приходилось шнуровать бантами или затягивать пряжками. Ноги свободно входили в обувную лодочку, мягко обтягиваемые эластичной кожей.
Столь изящную и прекрасную обувь изготавливали в далёкой Романии, единственной земле, где вели не только отлов, но и приручение опасных чудовищ. Тео любил вещи из Романии. И не только. Вся Грация казалась ему заманчивой перспективой. Посеянные семена веры руками прекрасной Согдиана давали чудесные всходы. Когда-нибудь предстояло собрать урожай.
Взглянув на себя в зеркало, мужчина отметил, что с его лица исчезли следы юношества, волосы стали темнее, а глаза чёрными. Здесь, в Палладии ему не приходилось притворяться кем-то незначительным и раболепным. Ведь он занимал место главного человека в сложной иерархии чинов ордена Магической Длани.
Тео был пророком.
Тем, кто вёл за собой самую большую паству на материке Грейс и контролировал государства, идущие по пути ордена.
«Ещё пара сотен лет, и следы наши поведут овец с Грации, - подумал Тео, чувствуя, как у него улучшается настроение от ощущения дорогой ткани на теле. – Но сначала Шеол, мерзкие маленькие твари, мнящие себя великой империей. Только секреты крови дают вам силу. Когда чудовища загадочного материка заполонят ваши страны, только орден сможет вас спасти. Только орден. Ранавалуна, моя глупая дочь. Пора твоей магии послужить на благо родителя».
Тео отвернулся от зеркала, мысленно витая в мечтах о том, как потомок ненавистного ему рода Шеол приползёт к нему на коленях и станет валяться в ногах, умоляя о руке помощи. И прощении.
- И долго мы будем здесь торчать? – Амина скривилась, из-за чего её миловидное личико немного перекосилось. – Каждый день мы только и делаем, что встречаемся с этими нудными старикашками. Мне хватило этого в Нибелле.
- О, дорогая, ты так торопишься в Сварту? – Тео загадочно улыбнулся, смотря на скромную одежду Амины.
Как принцесса, приехавшая в Палладию для обучения, она слишком выделялась украшениями и роскошными платьями. Ей не пришлись по вкусу традиционные наряды учеников, но Теодор быстро нашёл нужные слова, переубедив гостью.
- Уже которую неделю из дворца нет никаких новостей, - нервно заметила она.
- Переживаешь, что магия не сработает? – он спросил это так, будто Амина родилась слабоумной.
- В прошлый раз я была рядом с императором, и только поэтому нам удалось заставить его ввязаться в войну за Бахию. В крови императоров Сварты течёт кровь этих ублюдков, если ты не забыл. Им нельзя просто взять и послать пару проклятий. Эти ублюдки нуждаются в целом источнике. Одно счастье, он маг стихий, а не жизни, как его предки.
Тео не желал терять прекрасное расположение духа, поэтому проигнорировал слова Амины.
- Главное, это не кровь императора Шеола, - заметил он. – Его древнее начало весьма воинственно. Он далеко не эльф.
Амина цокнула и отвернулась.
«У тебя до сих пор нет власти над ними, - она не решилась говорить это вслух. - Апостолов ты так и не нашёл. Моя мать явно была единственной в своём роде. Но она же была той, кто распознал силу шеольской высшей крови».
Амина посмотрела на свою ладонь. Белоснежную и чистую. Настолько бледную, будто бы сотворённую из мрамора.
- Будь покойна, проклятье действует равномерно, - заверил мужчина, поправляя высокую тиару пророка. – Скоро императрица почувствует, что должна.
- Мне стоит вернуться, - Амина нервно затрясла босой ногой. – Что-то не так. Эта женщина…
- Тебе стоит набраться терпения.
- Эта женщина станет последним препятствием на пути к моему трону, если не умрёт вовремя, - чётко выговорила девушка, врезаясь взглядом в колдуна. – Он дорожит ею.
Тео заложил руки за спину, принимая позу человека в годах:
- Она скоро умрёт. Наберись терпения.
- Ты повторяешь это уже несколько десятилетий, - в её взгляде появился укор. – Сначала я ждала, когда умрёт он, затем императрица. Потом мне пришлось смириться с телом этого ребёнка. Теперь я ожидаю её смерти. Затем мне снова предстоит ожидать его смерти.