- Я ожидаю гораздо дольше, дитя. До становления пророком я уже достаточно долго ожидал, - он наблюдал за тем, как девушка медленно поднимается со своего места, чтобы встать рядом с ним. Им предстояла прогулка с апостолами и долгие беседы и сущности мировой магии, порядке разделения магии на типы и величии пророка. – Прошлое тело не было столь неприятным, не так ли?
- Оно было временным решением, - Амина нахмурилась. – Что… - она запнулась, - что с моим телом? Ранавалуна же следит за ним?
Губы Тео по-прежнему оставались растянутыми в добродушной улыбке. Его взгляд выражал всеобщую любовь и доброту:
- К моменту, когда твоему нынешнему телу предстоит умереть, оно полностью восстановится. Не переживай, твоя сестра стала послушной. В любом случае, сбежать ей больше не удастся. Она выучила свой урок. Пойми, ты в лучшем положении. Сколько бы Ранавалуна не ожидала, её в конце не ждёт ничего.
Амина дотронулась ладонями до щёк, будто поправляла маску на лице, а после этого движения на её губах заиграла улыбка и появился блеск в глазах.
- Ты и сам должен понимать, тело, дарованное мне твоей плотью, подходит мне куда больше, чем оболочка той шлюхи и этой соплячки из её брюха.
- Прояви терпение, - повторил он в который раз, оглядывая застывшие каменные статуи в позах служения. – Трон Сварты практически в твоих руках, дитя. Сейчас в твоих венах течёт кровь императора, это самое главное. Придёт время, и у тебя появится сын.
- Сын, который рано потеряет мать, а затем женится на прекрасной женщине из Палладии, - закончила она за него, зная слово в слово эту сказку, которую они создавали собственными руками множество десятилетий. – А потом начнётся война. Шеол, - заманчиво выговорили её уста. – Их древняя кровь должна исчезнуть. Они ведь далеко не эльфы, как ты говоришь.
- Именно так, - блаженно кивнул Тео, легко ударив посохом по полу. – Помолись великой магии, чтобы сестра твоя удачно вышла замуж.
- Пф, конечно. Если кто-то вообще захочет взять такое замуж.
- Захочет, - заверил он её. – Она же дочь пророка. Все желают её, - его рука обвела комнату, совершая магический пассаж.
Застывшие статуи внезапно ожили, склоняясь перед хозяином. Тео кивнул им, позволяя Амине стать чуть позади себя. Услужливые существа, одетые в скромные платья, выстроились в две колонны, готовые защитить порока и его гостью. Послышался хлопок.
Двери распахнулись. Несколько мужчин и женщин в закрытых коричневых одеждах склонили свои головы перед пророком Теодором Иоанном Восьмым.
***
По пути от приграничного портала в Нибеллу Эделлэ почувствовала нарастающую дурноту. Собрав в кулак все чувства, императрица Сварты натянула на себя ничего не значащее выражение лица и практически застыла на месте, чтобы хоть как-то дотерпеть до постоя.
В Сварте женщинам не полагалось говорить о своих недомоганиях даже собственному мужу. Особенно после того, как он признался в чувствах другой женщине. Особенно, если эта женщина являлась кровной сестрой обманутой супруги.
Эделлэ старалась не смотреть в сторону Эйнара, испытывая к нему противоречивые чувства. Казалось, стоит ей бросить в его сторону короткий взгляд, как она не сможет сдержаться и расплачется.
К её удивлению, она не злилась на мужа. По каким-то причинам весь возникший гнев обратился к Амеллэ. Женщина, которая всю жизнь притворялась несчастной и всеми покинутой, на деле крутила императором Сварты. Когда ничего не вышло с ним, охмурила герцога Скегги Роалд, который неожиданно стал королём и принёс Амеллэ корону Сафертании.
В мысли Эделлэ проникал чистый яд, под действием которого образ сестры, к которой она стремилась всю свою жизнь, становился мерзким, тёмным и отвратительным.
Эделлэ не могла остановить себя. Её самочувствие словно способствовало и усиливало отвращение к королеве Сафертании. Фантазия дорисовывала новые неприглядные черты и нашёптывала различные варианты того, как на самом деле могла протекать жизнь Амеллэ. Слухи больше не казались лживыми. Сердце тянулось к ним.
«Она выживала, как могла… - попыталась вернуть себе объективность Эделлэ, за что её тут же захлестнула новая волна ревности. – Конечно, как могла. Её естественную печать удачно удалили ещё в детстве, так что могла она очень многое… Проклятье. Неужели она затащила Эйнара в свою постель? Проклятье. Использовала какой-то камень? У неё их много. С её силой все они станут служить ей. Сложатся в голема или в портал. Сделают всё, что она пожелает. Проклятье, – мысленно сокрушалась она. – Мне необходимо достать эти проклятые письма! Он гневается на меня. Но ничего не предпринимает. Хранит мою тайну. Значит, и дальше будет хранить».