- Её величество желает услышать версию из первых уст? – спросила Варна.
- Нет, - быстро вставила Амеллэ. – Меня мало интересуют подобные подробности.
***
Амеллэ привычно бросила взгляд из окна. Снаружи перед дворцом раскинулись выгорающие от летнего солнца лужайки, тенистые скверики и длинные аллеи, уходящие далеко к воротам, за которыми бурлила столичная жизнь.
Поводив взглядом по облакам, Амеллэ отвернулась, невольно вспоминая высокие пики Гарджалских гор. Не ведая того, Амеллэ успела влюбиться в ломкие горные пейзажи, ища теперь их черты в плоских ликах горизонта, раскинувшегося за королевским дворцом.
«Как там сейчас? Пушистики, наверное, совсем большие стали. В Станиоле жаркое лето… Жаль, я не застала его», - Амеллэ погладила живот, чувствуя, как сегодня её тело особенно тяжело.
- Не можешь определиться с выбором? – послышался низкий голос Эйольва, стоящего рядом с картой, развёрнутой на столе. По какой-то причине он облачился в чёрное, что мало соответствовало его предпочтениям.
- Я не думаю, что нуждаюсь ещё в одной помощнице. Варна и Шармес прекрасно справляются со своими обязанностями. Фрейлин у меня достаточно, хоть и меньше, чем положено. А вот тех, кому я могу доверять, не так уж много.
- Когда появится наш сын, ему тоже понадобятся помощники, - Эйольв продолжал всматриваться в карту, полученную от императора Шеола. Карта занимала почти половину письменного стола в кабинете, в котором теперь работал новый король.
- Однако сейчас речь обо мне, - напомнила она.
- О тебе, - он всё ещё не смотрел на неё, читая названия городов, находящихся ближе всего к Мёртвой Короне, огромному пятну, за которым, предположительно, располагалась загадочная Глория.
Амеллэ поднялась со своего места, коротко вздохнув.
- Любовь моя, - её руки обвили талию великого короля. – Разве это не прекрасно, как говорить о скромности королевы? После войны не вежливо кичиться богатством, властью и великолепием.
Его рука мягко обвила её плечи. Эйольв перевёл взгляд на жену.
- Боюсь, о скромности короля не заговорят никогда, пока я правлю, - внезапно он широко улыбнулся. – Ведь король самый жадный и самый богатый человек этой страны.
- Самый смелый и самый отважный, бросающий своим примером вызов не только себе, но и остальным. Будь то враги, будь то друзья.
Он усмехнулся.
- Успела прочитать?
- Госпожа Марсиэль написала настолько вызывающую оду в вашу честь, ваше величество, что Шармес не смогла пройти мимо. Целый день они поносили госпожу Марсиэль на чём магия стоит, почему-то не соглашаясь с правдой, воспетой в оде.
Эйольв рассмеялся, наклоняясь вниз, чтобы поцеловать Амеллэ в лоб.
- Если учесть, что она поёт о твоей жестокости, жадности, гордыне и жажде убийств, меня поражает твоё прекрасное расположение духа, любовь моя, - она серьёзно посмотрела на мужа.
- Разве правда может задеть моя?
- Эйольв… что с тобой не так? – пробормотала Амеллэ. – Теперь ты король, Эйольв, - попыталась достучаться до мужа королева. – Твой статус, твоя репутация – всё это очень важно для успешного правления. Мой покойный отец часто изрекал мудрые вещи.
- А чем плох жуткий жестокий правитель?
- Тем что он жуткий и жестокий.
- Дисциплина…
- Мы не в армии!
- Нет, но я могу это устроить, - он светился от самодовольства. – Тебя так волнует, что лают белки снаружи?
- Эти песни, - начала Амеллэ, чувствуя, как Эйольв поглаживает её спину. – Они меня раздражают. Ещё немного и кто-нибудь запоёт о несчастной маркизе Мектилд. Или её избранном мировой магией сыночке, который выжил, несмотря на проклятье хвори.
- Хм, - задумался Эйольв. – Песня про старую крысу могла бы получиться очень забавной.
- Если бы ей не сочувствовали с такой наивностью, - взгляд Амеллэ скользнул по линии на карте с надписью: «Мёртвая Корона». – Вышедшая за старика женщина, которой пришлось выхаживать больную слабоумную дочь от его первой жены, которая потеряла в страшной болезни и красоту, и дочь, и сына, и всех его детей. Пострадавшая…
- Тебя взволновали слухи.