Илая обладала магией смерти и могла убить пару болтливых ртов, заявляющих, будто она не была верна Миртару, потому что её естественная печать была снята ещё в детстве в угоду её дару. Пустозвонные девицы даже не ведали, насколько мучительна жизнь женщины мага с ярким талантом, когда любой всплеск магии, особенно неконтролируемый, упирается в печать, принося боль. Учения магии говорили об этом, но говорить и чувствовать являлось разными вещами. Магия словно не была присуща людям, пытаясь всякий раз ужалить и причинить вред. Женщины маги страдали особенно сильно, если их дар обладал действительной силой.
Илая имела эту силу. Куда большую, чем у магов смерти, запечатывавших шкатулки. В одном порыве она могла убить двух или трёх говорливых женщин. Но для этого ей требовался контакт с ними, поэтому родители удерживали дочь в молчаливой роскошной комнате. А её брата оставили под присмотром двух магов, контролировавших каждый его вздох. Ведь Ирвель был способен куда на большее.
Скрепя зубами от злости, Илая отбросила скомканное письмо, резко встала и прошла к окну, выходящему на летний сад. Сощурившись, женщина не видела ни деревьев, ни скамеек, ни ухоженных кустов. Перед глазами вновь стояла та сцена.
Поддавшись на уговоры и страсть Миртара, Илая проследовала за ним в глубь тёмного сада дома Роа. Спрятавшись под раскидистым деревом, безумный от любви жених принялся шептать непристойные слова, смешивая их с поцелуями. Илая улыбалась, счастливая от любовного хмеля. Каждая встреча с Миртаром удивительно меняла её, всегда холодную, прямолинейную и сдержанную. Илая смеялась и игривым тоном дразнила возбуждённого юношу.
Возможно, скандал не изобиловал бы таким количеством постыдных подробностей, если бы Миртар не сказал ту роковую фразу:
- Не могу дождаться ночи, чтобы овладеть тобой.
Прятавшиеся за высокой изгородью девушки не смогли оставаться молчаливыми. Потребность рассказать обо всём, разнести только что услышанное уничтожила всю их скрытность и осторожность.
- Чуть через кусты не начали перепрыгивать, - зло процедила Илая. – А как пела госпожа Марсиэль позже. Девственность хранит от слухов.
Неожиданно она рассмеялась.
- Нет. Только не в этом случае. Превратить его поцелуи в акт любви в фонтане для птиц, - Илая покачала головой. – Даже девственность не спасла бы меня.
Резко сменившись в лице, она отошла от окна и вернулась в кресло, попытавшись продолжить чёрную вышивку.
- Безнаказанно спать с распутными мужчинами, - не могла успокоиться Илая, с ненавистью втыкая иглу в материал. – Огуливая их хвостом и рогами.
«Если всё зайдёт слишком далеко, придётся бежать. Каково будет ему жить с выдуманными историями о моей неверности?»
Рука её остановилась. Игла зависла над серединой чёрного уродливого цветка.
- Как живёт с этим король?
Эйольв хотел суда
***
- Королева послала приглашение распутнице, - рассмеялась мягким озорным смехом дама в голубом платье.
Её подруги чопорно отставили чашки с травяным чаем.
- Ах, Мартина, распутница встречается с распутницей, - улыбка Фелисии Бергтон стала шире. – Полагаю, юный маркиз Церион кусает локти, осознав, что за женщина околдовала его.
Фелисия поправила покрывало на голове, стреляя глазами в сторону мужчин, игравших в карты за соседним столиком. Привычно зал дома Мартины был переполнен. Большая часть посетителей обсуждала последние слухи.
- Мне интересно, когда его величество осознает то же, - Розамунда Штормвальд обнажила ряд верхних ровных зубов в улыбке.
Не слышавшим их беседу могло показаться, будто женщины обсуждают нечто лёгкое, приятное и даже чуточку весёлое.
- Боюсь, король не способен на прозрение, - заметила деловито Мартина. – Нрав герцога давно тревожил столицу. Моя мать то и дело сокрушается, как в таком человеке могла оказаться кровь королей. Великая магия совершила ошибку.
- Мартина, тише, - Мариотта Айнберг предупреждающе взглянула на старую знакомую. – Ты без того привлекла внимание к себе этими песнями.
- Мариотта, что ты мне предлагаешь? Трястись, как зайка, от правды? Король безумен, - чуть округлив глаза, заявила Мартина.