Мариотта тяжело вздохнула, заметив, что их услышали за соседним столиком. Она знала, что сейчас начнётся. Ведь так происходило каждый день.
Розамунда и Фелисия выжидающе смотрели на Мартину. Ведь та тоже поняла, что обратила на себя внимание. Тщеславие заиграло в её тёмных глазах.
- Разве не безумец мужчина, добровольно взявший в жёны женщину с сомнительным прошлым? – вскинула брови Мартина, вцепившись в чашечку с чаем обеими руками.
- О прошлом королевы ходят легенды. Много запутанного, - проговорила Фелисия. – Я не столь юна, чтобы знать о далёком прошлом. Может, моя бабушка что и помнит о юности королевы, но точно не я.
Розамунда рассмеялась, оценив колкость.
- Можно ничего не знать о юности королевы, но ведь факт её магического дара давно подтверждён, - напомнила она. – Как и Илая Герборг, её величество не невинна с самого детства. Сколько мужчин пытало счастье в землях Мектилдов?
Фелисия издала звук, выражающий её задумчивость:
- Об одном точно известно, - проговорила она. – Её милость, маркиза Мектилд пыталась всеми силами выдать никому не нужную чужую дочь замуж множество раз. Но все отказывались. Долгие годы её милость содержала не свою дочь, постоянно выслушивая отказы.
- Сам проклятый Барасса отказался, - напомнила Мартина.
- У императора появилась дочь, - Мариотта отставила чашку с чаем. – От низкой женщины.
- Пф, разве это причина? Одна низкая женщина, другая? – спросила Розамунда. – Внебрачные дети нормальны для мужчин. Куда более странным кажется их отсутствие. У короля, например, их нет.
Мартина подавила смешок:
- Может, его величество просто не способен иметь детей? Не поверю, что за годы своей юности, его величество не познал других женщин.
- Хм, - задумалась Фелисия вновь. – Может такое быть, что будущий наследник… ой…
- Его величество маг жизни, - неожиданно вмешался в разговор Герберт Вольфберг. – Прощу прощения, что вмешался. Но это важный факт. Его не стоит упускать из виду, когда речь идёт о наследнике короны.
- Ах, господин Вольфберг, в силу своей юности, мы много не знаем, - обворожительно улыбнулась Фелисия. – Я не совсем понимаю, о чём вы?
Приятной наружности кареглазый мужчина невысоко роста в сером мужском платье полностью повернулся к дамам, отвлекаясь от карточной игры. Его компаньоны тоже внимательно слушали заведённую беседу.
- Магия жизни может не только дать жизнь. Но и запретить ей появляться. Если его величество и познал множество дам до обручения, он мог не дать им забеременеть.
- Весьма предусмотрительно и мудро, - оценила Розамунда. – Ах, а если это маг смерти? Значит… ой, какие ужасные мысли…
- Розамунда, ты думаешь, Илая убивала в себе детей, чтобы никто не узнал о её неверности господину Цериону?
Она два раза кивнула с ошеломлённым выражением лица.
- Это совсем ужасно, - пролепетала Фелисия, зная, кому расскажет новую ужасную правду, когда вернётся домой.
***
Амеллэ сидела, как на иглах, когда объявили о прибытии дочери рода Герборг во дворец.
Новая порция слухов достигла Амеллэ раньше, чем Илая, из-за чего эта встречала стала ещё важнее. Эйольв не нашёл идею личной аудиенции разумной, он попросил супругу подождать, пока ситуация станет яснее. Но Амеллэ, казалось, что яснее уже некуда, что пришло время действовать, иначе всё зайдёт слишком далеко.
Королева приняла гостью в комнате искусств, в обществе прекрасных статуй, картин и гобеленов с историей королевства.
Расположившись за круглым чёрным столиком под головой оленя, трофеем покойного короля, Амеллэ и Илая молча ждали, когда прислуга закончит подавать напитки и удалится.
Мягкие узорчатые ковры скрывали шаги, поэтому казалось, будто комната утонула в напряжённой тишине. Илая восседала на мягком стуле, гордо держа прямую спину. На её длинный губах застыла ничего не значащая улыбка, а глаза сфокусировались на одной точке, левом брачном браслете королевы.
Амеллэ сложила руки под животом, откинувшись на спинку стула, чтобы дать телу больше поддержки. Ребёнок наслаждался теплом чрева матери последние месяцы, заставляя мать больше заботиться о своём комфорте. Под поясницей королевы краснела мягкая подушка, стопы утопали в меху небольшой подножной подставки, спрятанной под длинным бело-синим платьем с сотнями цветочными узорами.