Слуги откланялись и покинули комнату искусств.
- Я рада, что вам удалось навестить меня, - проговорила Амеллэ, нарушая тишину, как только двери закрылись. – Я слышала о распоряжении ваших родителей.
- Мне пришлось о многом подумать в стенах родного дома, - ответила Илая, задумавшись о контрасте между собой и королевой. Облачённая в чёрное с красным, она словно представляла собой зло. – Полагаю, я здесь, потому что слухи, к несчастью, достигли вас.
- Это так, - не стала лгать Амеллэ. – Я не собираюсь воспитывать вас или выражать недовольство. Мне кажется, я могу вас понять.
Илая не выдержала и вскинула брови в удивлении.
- Понять случившееся сложно, потому что правда обросла слишком привлекательной ложью, - ответила она на слова королевы.
- Ложь нравится людям, спешащим услышать желаемое. Вы приковываете к себе внимание других, с этим ничего нельзя сделать. Пока вы не станете супругой юного маркиза, злословие будет преследовать вас. Я знаю, что это такое, - заверила её Амеллэ. – Моя жизни никогда не казалась тайной.
- Признаюсь, до нашего дома дошли нелесные слухи о вашем прошлом. Но разве стоит верить в непроверенное?
- Зависит от предпочтений. Кому-то очень хочется слышать, как я не подхожу моему супругу. Кому-то хочется верить, что король безумен и нас не ожидает ничего хорошего.
- И вы не желаете заставить их замолчать? – она продолжала пристально смотреть, балансируя на грани дозволенного приличия.
Амеллэ коротко усмехнулась, опустив глаза.
- Разве у меня есть на это время? – она вновь взглянула на Илаю каким-то другим взглядом. Более холодным. – Я королева. Обо мне всегда будут говорить. Хорошее или ужасное. Неважно. Это нормально. Я королева. Но вы не королева.
Илая сдержалась, чтобы не поджать губы.
- Это так. Принятие обществом много значит для меня и моей семьи. Для нашего с Миртаром брака, - мрачно добавила она. – Теперь всё под вопросом. До войны обручение было невозможным в силу юности Миртара. После в силу поспешности. А теперь я неподходящая невеста. Я порочна.
- Разве это не так? – поинтересовалась Амеллэ.
- Не в такой степени, как об этом говорят. Нельзя любить мужчину, находиться с ним рядом и ни разу не взять за руку. Особенно если эта любовь взаимна. Мы давно приняли решение обручиться, но нам вновь и вновь приходится ждать. Теперь же…
- Расплата за поцелуй в саду слишком сурова.
Илая проявляла чудеса выдержки, гневаясь внутри своего сердца.
- Я понимаю, это был не просто поцелуй. Но в моём случае достаточно и взгляда. Ваше величество, разговор о случившемся мучителен. Лучше бы вы порицали меня.
Амеллэ продолжала прямо смотреть на Илаю.
- Мне это без надобности. Я сказала, повторю снова, я не собираюсь вас воспитывать или ругать.
Взгляд Илаи выразил немой вопрос.
- Я даже не хочу слышать, что произошло на самом деле. В саду госпожи Роа нет фонтана, за который принимают поилку для птиц. А вашу одежду не так уж легко снять. Можно порассуждать на тему естественной печати. Но это было бы нечестно, ведь я тоже маг. Оставим эти пустые рассуждения, - предложила Амеллэ. – Я вижу, вы хотите знать, почему я пожелала видеть вас?
- Столько грубый вопрос я бы никогда не осмелилась задать. Встреча с вами останется в моей памяти навсегда. Честь находится в одной комнате, сидеть так близко, я не имею права желать чего-то большего. Но вы снисходите до моей проблемы, даёте моему сердцу надежду на понимание добротой. Я благодарна вам, ваше величество. Как никогда не была благодарна в моей жизни. Особенно сейчас, когда все отвернулись от меня.
Амеллэ стоило больших усилий выслушивать неожиданную лесть. Она не думала, будто Илая способна на неё. Она казалась иным человеком, чем остальные.
- Наша встреча останется в памяти ваших потомков, - выговорила Амеллэ. – Ваших с юными Миртаром Церионом детей.
- Это прекрасная мечта, - голос Илаи звучал спокойно, сухо и ровно, но в глазах дрожали слёзы то ли злости, то ли сожалений.
- Совсем скоро мечта станет явью, - Амеллэ аккуратно потянулась рукой к небольшой шкатулке тёмно-красного цвета, унизанной камнями редкой красоты из самого Штайнхейма. – Теперь это ваше. Точнее, оно всегда принадлежало вам.