Илая получила из рук королевы письмо с разломанной печатью. Оно казалось немного старым, будто хранилось в каком-то очень пыльном месте. Гостья принялась читать, когда получила одобрительный кивок.
- Это письмо от покойного короля вашему мужу, леди Церион, - Амеллэ следила за тем, как девушка читает написанное на плотной бумаге. – Поздравляю, скоро пятилетие вашего тайного брака.
- Ваше величество, что вы желаете взамен? – Илая с опаской посмотрела на великую королеву, не спеша принимать поздравления.
- Как поживает ваш брат?
Илая неслышно вздохнула, чувствуя невероятное волнение и даже страх:
- Ирвель испытывает некоторые трудности на данный момент. Война не прошла для него легко.
Амеллэ кивнула.
- Я помню маркиза ещё до войны. Нам доводилось беседовать о магии. Об особенностях артефактов магов смерти.
- Мой достопочтенный брат много раз бывал в землях Мектилдов, - Илая дала понять, что знает, что именно помнит её королева. – В нашем доме до сих пор хранятся портреты её величества, которые Ирвель не захотел отправлять в Сварту. Её величество практически не изменилась с тех пор.
Королева позволила себе мягкую улыбку. Ведь они поняли друг друга.
- После коронации ходит много неприятных слухов, как вы заметили. Я королева. Обо мне всегда будут говорить. Но это значит, что я всегда буду молча выслушивать, - перешла Амеллэ к теме, которая её беспокоила. – Я не знаю, рассказывал ли вам юный маркиз Герборг о своих впечатлениях после визитов в земли моей мачехи. Но вы должны знать, что за грязные сплетни расползались по стране из моего родного дома.
Илая не понимала, может ли она ответить прямо. Она не настолько хорошо успела понять, кто такая эта женщина, которая теперь сидит подле её короля. Слухи бурлили, вызывая горячие пересуды даже в самых тихих местах Хельгаля. Илая смутно представляла, что происходило в других землях, где люди вели более спокойную жизнь, чем в королевской вотчине, где один очернял имя другого каждый день ради собственной выгоды.
- Я слышала от брата, император Сварты разорвал брачные обязательства, сославшись на своё отцовство, - Илая решила поступить осторожно. – Не более.
- Ваши родители и ваш брат хранили вас от неприятных вещей. Представляю, каких усилий им этого стоило. Судя по словам моего покойного отца, вся Сафертания взорвалась в ненависти к императору Сварты за его решение. Но в итоге вина упала на мои плечи, ведь моя мачеха годами внушала всем идею о неизлечимой болезни, которую я унаследовала от моей любимой покойной матери. Вероятно, столь старую историю вы не слыхали.
- Брат упоминал с сожалением, что ваша благородная матушка скончалась, впав в неведение перед смертью.
- Она даже не узнала меня, когда мы вновь воссоединились.
- Как прискорбно, - Илая опустила глаза, изображая сожаление и сочувствие.
- Нам выпало счастливое время с матушкой, - соврала Амеллэ, надеясь, что никто не помнит, что её мать до самой смерти так и не поднялась с постели. – Но, как это иногда бывает, мачеха не смогла заменить мне покойную матушку. Отец держал меня в любви и заботе, но слово любимой женщины может перечеркнуть всё.
Илая сглотнула, понимающей закивав.
- Все слухи, которые с такой страстью обсуждаются повсеместно, ранят моё сердце. Они напоминают мне о страхе отца, что я тоже умру, как и моя матушка. Своими действиями он пытался защитить свои земли и людей. Он сделал всё, чтобы не дать мне вступить в наследство, чтобы избежать ситуации, если я сойду с ума и не смогу исполнять возложенные на меня обязанности наследника, - Амеллэ тщательно проговаривала заготовленные слова. Очернять Харальда ей не хотелось, ведь он спас её жизнь, рискуя всем, что у него было. - К счастью, участь моей матери обошла меня стороной. Я давно пережила тот возраст, в котором болезнь застала её. Горько признавать. Кажется, отец был прав, - она на секунду замешкалась. – Подозрения моего отца о проклятье над матушкой, может оказаться правдой.
- Проклятье? – Илая насторожилась.
Амеллэ кивнула, вынимая заготовленную полуправду.
- Матушка говорила очень странные вещи перед смертью, словно стала кем-то иным. Я не могу сказать, было ли то безумием, как утверждали другие. Отец множество раз пытался понять её слова, узнать её в них, но… Это была не моя мать, - Амеллэ сохраняла сосредоточенное лицо, зная, что правду ведали только два человека. Она и Харальд. Харальд уже умер, поэтому Амеллэ могла лгать во имя себя.