Илая задержала дыхание и невольно положила свою бледную ладонь на грудь брата. В его груди на её прикосновение отозвались магия смерти и тишина.
- Пока всё не уляжется, я хочу иметь его при себе. Раз ты не желаешь поехать со мной.
Ирвель кивнул в сторону огня, пожиравшего очередной портрет Эйнара и Амеллэ.
- Я видел странное будущее… это странно, да? Странно, будущее не пришло…
Она отрицательно покачала головой.
- Это просто люди. Прошу, не думай об этих женщинах. Теперь я официально супруга Миртара. Им больше нечего сказать.
- Как же, - не согласился он, немного качнувшись в сторону. Илая хотела поддержать его за локоть, но не стала, потому что Ирвель сам удержал шаткое равновесие. – Брачное таинство немного прикрыло их рты, - он тяжело вдохнул и продолжил монотонную речь. – Когда-нибудь всё заканчивается. Смерть придёт за ними. Раньше или позже. Пока не наступило светлое будущее, я должен устранить тех, кто мешает этому свершиться. Видение исказилось. Будущее не своём месте…
- Только… - Илая отняла руку. – Ты не посланник мировой магии. Ты не то, что вернуло тебя к тебя жизни. Забудь её. Нет золотой магии. Её никогда не было, - она взволнованно вздохнула. – Отдай мне свою часть артефакта.
Илая внимательно смотрела в безумные глаза брата, не видя в них понимания.
Война свела его с ума, показав ему смерть, которой не должны были умирать люди. Он познал воскрешение, которое никогда не должно было касаться людей.
- Ты тоже хочешь посмотреть в ту темноту? – спросил он. – Увидеть этих… людей, - его взгляд вновь указал на сгорающий портрет.
- Нет. Я хочу, чтобы ты перестал в неё смотреть, - мягко проговорила Илая. – Не противься. Мой милый, Ирвель. Отправься со мной. Прошу. Только я могу позаботиться о тебе. Только я, Ирвель. Только я, твоя сестра.
Мужчина кивнул, завороженный её словами.
***
- Остановите здесь, я желаю немного пройтись, - Илая коротко махнула рукой.
Её компаньонка тут же постучала по стенке, за которой сидел кучер, и картера через несколько секунд остановилась.
Невысокий парень спрыгнул вниз и открыл дверь. Когда в проёме показалась девушка, сопровождавшая Илаю, он почтительно протянул руку в перчатке, чтобы помочь даме сойти на землю.
Кучер краем глаза следил, как его напарник выполняет свою работу. Сам кучер этого сделать не мог, ибо его происхождение считалось слишком низким, чтобы он касался руки дамы. Из-за этого рядом с ним всегда восседал либо этот услужливый малый, либо кто-то из братьев паренька. Пусть их происхождение всё ещё оставалось низким, но в сравнении с кучером и его родословной, парни сильно выигрывали, получая немного больше немногословного извозчика.
Когда госпожа сошла на тротуар, паренёк закрыл дверь и кивнул кучеру, чтобы тот трогался. Сам же последовал за девушками, готовый в любую секунду исполнить их просьбу или встать на защиту.
Хельгаль не считался безопасным городом. Пусть сейчас и наблюдался отток людей из-за предстоявших семейных праздников, а на улице оставалось достаточно бойких нищих, желавших улучшить своё положение за счёт других. Особенно женщин.
Илая молча пошла вперёд, дав знак компаньонке о желании помолчать.
После разговора с братом прошло два дня, а Илая только сейчас решилась навестить младшую сестру.
Ирэ Герборг последние четыре года жила в доме будущего мужа. По правилам королевства подобное дозволялось в крайних случаях при соблюдении множества условий. Самым важным условием оставалось положение мужа. Он должен был быть сиротой, не имеющих родственников женского пола, которые могли вести хозяйство.
К сожалению, жених Ирэ был не только сиротой, но и единственным выжившим представителем своего рода. Часть его семьи погибла во время первых волнений и восстаний в Сафертании, когда в королевстве появились инакомыслящие люди, желавшие вновь присоединения к ордену Магической Длани. Из-за долгих затяжных зим несколько лет подряд Сафертания переживала трудное время, выживая благодаря помощи соседей. Однако не все стремились увидеть в несчастливом стечении обстоятельств логические последствия природных катаклизмов. С лёгкой подачи Палладии люди заговорили, что их страна пала жертвой проклятья за то, что покинула лоно ордена.