Ирэ вздохнула.
- Ты всё верно поняла. Я могу лишь верить, когда твой вопрос с браком решён, ни матушка, ни отец не видят больше препятствий простив моего обручения. Скрывать беременность сложно. Меня долгие годы называют затворницей, что не полезно для наследников.
- Но…
- Ах, не будем об этом. Ты пришла ко мне по его просьбе. А мне до сих нечего сказать ему кроме колкостей. Золотая магия просто выдумка.
Илая нежно погладила малыша по золотистым кудряшкам.
- Каким бы сумасшедшим не казался наш брат, а я не могу оставить его в доме родителей.
Ирэ снова вздохнула.
- Я знаю. Я тоже люблю брата. И каждый день благодарю мировую магию за его, так называемую, трусость перед смертью. Мысль о том, что хоть он и мёртв, но среди живых, даёт мне силы. Однако… ты же всегда мыслила здраво. Его стремление к справедливости… нет, - прервала саму себя Ирэ, крутя желтоватый браслет на тонком белоснежном запястье. – Это идея благородной высшей цели, ради которой он готов убивать других. Потому что женщина с золотой…
Теперь вздыхала Илая.
- Элли, - позвала она свою служанку, ожидавшую в другой комнате.
Когда девушка появилась в салоне, Илая передала ей с позволения сестры Макси. Ребёнок не сразу понял, почему его уносят, но капризничать не стал. С ним нередко поступали подобным образом.
- До меня дошли неприятные слухи. Ирвель не может снести всего сказанного так просто, - высказала свои опасения Ирэ. – Родители не просто так заперли его.
- Я говорила с ним. Ирвель уедет со мной. И ничего не случится. Если Миртару не по нраву болезнь Ирвеля, ему придётся привыкнуть.
Ирэ заинтересованно посмотрела на Илаю. Та коротко улыбнулась.
- Мы близнецы. Мне тяжело, когда он не рядом. На расстоянии я не могу понять, здесь он или же уже ушёл по следам смерти. Мне понадобится вторая часть артефакта. На случай, если его сил перестанет хватать.
- За этим ты пришла.
- Не только. Мы редко видимся. Скоро я покину Хельгаль. Просто всё так совпало.
Ирэ коротко усмехнулась. В её чёрных глазах стоял холод.
- Может, пора дать ему возможность умереть?
- Никогда, - уверенно и жёстко отрезала Илая. – Пока есть способ поддерживать в нём магию, я буду это делать. Мне нужна твоя часть, Ирэ.
49. На всё есть король
По древней традиции за несколько недель до родов Амеллэ со всей своей свитой переехала в старый замок, располагавшийся за пределами Хельгаля. В священном месте рождались все будущие короли. Практически все.
Эйольв нелестно отозвался о старом обычаи, когда ему сообщили, что он останется в столице. С этого момента настроение короля странно ухудшилось, будто юный герцог Скегги Роалд вернулся и решил не оставить камня на камне от Хельгаля.
Старые верные слуги короля запасались терпением и крепкими напитками. Новые члены свиты правителя теряли цвет в волосах, сходили с ума, нервно покидали дворец в приступах изнеможения, но возвращались, ибо места во дворце, как титулы, передавались по наследству.
Амеллэ не радовалась переезду не меньше супруга. В письмах к нему она старалась оставаться сдержанной и милой, но на деле была готова бежать даже через окно. К несчастью, оно располагалось слишком высоко, чтобы выпрыгнуть из него на поздних сроках беременности.
Расставшись с Эйольвом вновь Амеллэ утратила приятное чувство безопасности. Муж не раз оставлял её одну в Станиоле, заставляя Амеллэ испытывать тоску по нему. Почему-то старый почерневший замок Скегги Роалд, не смотря на всю внешнюю непривлекательность, дарил ощущение дома, когда в белоснежном высоком замке Золотой Розы Амеллэ находила себя потерянной и оторванной от семейного очага.
Сидя в тёмной комнате, в окружении гобеленов и обслуживающих её женщин, Амеллэ постоянно думала не о предстоящий родах, а о муже. Каждый день начинался с молитв, продолжался песнопениями, переходя в многочасовое музыкальное насилие, и оканчивался ещё большим количеством молитв. Шармес заявляла, что впервые чувствует в сердце благость. Варна поддерживала её суждения. Амеллэ хмуро понимала, что ничего подобного не испытывает.
Она хотела домой. К Эйольву.