А будь то королевский дворец в Хельгале или старый чёрный замок Скегги Роалд в высоких горах – ей было решительно всё равно. Амеллэ писала письма мужу, честно признаваясь, что мечтает скорее обнять его.
Послания жены не добавляли настроению Эйольва благости, которую пытались почувствовать его подданные, постоянно напоминающие, что всем необходимо усиленно молиться о добрых родах. Великий король Сафертании каждую ночь готовил побег из дворца с целью выкрасть супругу. Но старые традиции возымели силу над его сердцем, заставив ожидать часа разрешения вдали от Амеллэ.
Эйольв каждый день строчил искрящиеся любовью и нежностью письма. Иногда он позволял себе спрашивать, как выглядит родильный стул для родов в горизонтальном положении и стоит ли прислать новый, на который можно хоть как-то присесть? Или нужно ли переписать магический родовой свиток, который обматывали вокруг рожающей женщины? Мало ли, вдруг в старом ошибки?
Ему не очень нравилось, что у приставленной к Амеллэ повитухи оказалась больная спина. В какой-то момент даже Константин принялся уверять господина, что в этом нет плохого знака, ведь рядом с королевой самая опытная женщина Сафертании.
А затем Тьяго нечаянно ляпнул:
- Если дитя лежит в должной позе, но голова слишком большая, повитуха смажет руку малом, засунет её внутрь и вытащит…
Ясамин не дал ему договорить, но было слишком поздно. Эйольв чуть не опрокинул стол, резко встав. Стул упал с таким диким грохотом, что Константин вскрикнул от страха.
Эйольв вылетел из комнаты, двигаясь по дворцу быстрее огненного шара. Со словами «Не позволю» король вторгся в конюшню, перепугав всех лошадей и старую хромаю собаку, спавшую в чистом сене. Ясамин позже рассказывал, что у собаки прошла хромота после чудесного исцеления ором монарха.
К великому счастью обитателей дворца, Эйольву не удалось отправиться в замок Золотой Розы. Ситуацию спас гонец. Но не тот, который сообщил, что королева рожает. А другой, который не задерживался в пути и нёс важные вести о рождении кронпринца.
Неописуемое счастье ударило в голову Эйольва с такой силой, что буйный мужчина даже не понял, как успел облачиться в простые одежды и босым отправиться в магических храм для вознесения благодарственных молитв. Сознание прорезалось через его блаженные радостные мысли, когда он задался вопросом, почему он не пошёл пешком до магического источника? Возможно, сознание прорезалось частично, ведь рядом с замком не располагалось ни одного магического источника.
Загадка мыслей Эйольва осталась неразрешённой, потому что столица погрузилась в празднество.
Амеллэ вышла из тёмной комнаты с лучезарной улыбкой на усталом лице. Большие сильные руки Эйольва впервые взяли их сына.
Переполненный счастьем, Эйольв едва сдерживал слёзы, когда Амеллэ открыто плакала, благодаря мировую магию за настолько бесценный дар.
- Мой голубоглазый маг камней, - щебетала она над ребёнком.
- Мой сын. Мой отважный Скегги Роалд, - шептал Эйольв, целуя малыша.
В счастье, радости и любви Инг Фридлейв Ойвинд Скегги Роалд сошёл в мир Астры. Короля, победившего ветер, ждала долгая жизнь.
***
Амеллэ не могла отойти от сына ни на шаг, постоянно любуясь им. Его хрустальные голубые глаза, пушок белоснежных волос, кукольные губки напоминали его отца. С любовью в сердце Амеллэ радостно находила мельчайшие сходства между Ингом и Эйольвом. Она никогда не думала во время беременности, что так сильно желает, чтобы её сын был копией её супруга.
Амеллэ улыбалась, чувствуя себя абсолютно счастливой.
Королева написала несколько тёплых писем Зефрии и Асте, поделившись чувствами. Она не надеялась на что-то большее, чем простой официальный ответ. К удивлению, вместе с богатыми дарами королева и императрица прислали личные послания, изобиловавшие нежностью. Амеллэ вновь чувствовала, что у неё чудесные подруги.
Она пыталась одёрнуть себя, напоминая самой себе, в политике нет друзей. Но письма, дары, важные слова – всё заставляло верить в иное. Амеллэ хотелось верить. Её счастье требовало этой веры.