Маг жизни навестил императрицу Сварты рано утром. Перед сном он снова должен был войти в её приёмную и осмотреть её. Маг живых существ молился вместе с Эделлэ в обед. Его визит успокоил её магию, которую ей приходилось тщательно скрывать, несмотря на своё неважное состояние.
Эделлэ чувствовала себя усталой и несчастной. Так многое в её жизни рухнуло, не оставив ничего хорошего после себя. К страху за своё бытие перед лицом императора добавились новые. Но больше всего довлело чувство собственной беспомощности. Она родилась магом камней с древней родовой историей. В её руках не теплился великий дар, но её алтарь раскрывал его, ширил и делал могущественным. Она преодолела множеств невзгод на своём пути к восстановлению титула и обретению богатств. Из-за занятия камнями ей постоянно приходилось оглядываться и прислушиваться, но ей удалось восстановить Свечной Двор и сделать из него самую настоящую магическую твердыню, укрывавшую не одного мага. Она осталась жива после раскрытия своей тайны. Она даже видела свою сестру.
Но она ничего не смогла сделать, чтобы спасти своих детей.
Какой бы богатой и титулованной не была императрица, какой бы одарённой и любимой магией, в беременности Эделлэ равнялась каждой женщине этого мира.
На всё была воля мировой магии.
Так хотела думать Эделлэ.
Однако она знала, мировая магия даровала ей детей, но отнял их кто-то другой. Ей не потребовались результаты обследования магов, не потребовались распоряжения Эйнара найти причины. Эделлэ знала, в чём проблема.
Когда Эйнар вошёл в комнату, не отказав ей во встрече, Эделлэ встала и низко поклонилась.
- Слава его величеству императору Санта Барасса.
- Как ваше тело? – он прошёл вглубь комнаты и встал напротив неё. Высокий, ровный, прекрасный.
С той роковой ночи Эйнар постоянно задавал этот вопрос. Эделлэ верила в его искренность.
- Ваша забота помогает мне быстро выздоравливать.
- Вы желали встретиться со мной.
- Да. Мне придётся попросить у вас прощения и дозволения на ужасный проступок.
Лицо Эйнара осталось нечитаемым. Как будто белым, сливающимся с его белоснежными одеждами и волосами. В противовес его белизне, Эделлэ каазалась тёмной и погасшей.
- Насколько он ужасен?
- Я покажу вам магию. И тогда вы поймёте, почему умерли наши дети.
- Эделлэ, - он коротко позвал её по имени, что делал крайне редко. – Я знаю причины.
- Вы не знаете, почему и другие наши дети погибнут, - упрямо заявила она. – Если вы не накажете меня раньше за дурную кровь.
- Пока твои губы молчат, мне нет дела до твоей магии и твоего рода.
- Вы делаете это ради моей сестры? – ей не понадобились мысли о нападающем слоне. После горькой утраты Эделлэ не испытывала ни страх, ни радость. Ничего.
Эйнар остался неподвижным и прекрасным.
- Да.
- Она никогда не простит вас.
- Нет, - подтвердил он. – Я условился с вами, я желал стать вам хорошим мужем. Настолько, насколько способен. Ваше благополучие и здоровье важны для меня.
Эделлэ окинула его печальным взглядом.
- Я тоже делаю это из-за моей сестры. Если вы погибнете, она сильно опечалится. Однажды я видела слёзы на её глазах. Тогда это был самый горький момент в моей жизни. Я спасу вас, - она указала рукой в сторону запертой комнаты с камнями и пошла к ней. – Ради неё.
Эйнар уверенно последовал за Эделлэ.
Тонкий золотой ключик отворил видимый замок. Камешек в браслете открыл невидимые. Тяжёлая резная дверь медленно отворилась. Томный свет пробился в каменную сокровищницу.
Эделлэ уверенно шагнула в полутьму, аккуратно проведя рукой по воздуху. Спящие камни очнулись и заискрились нежными бликами, приветствуя не хозяйку, а свою возлюбленную.
Эйнар шёл следом, ничего не говоря.
Когда Эделлэ остановилась у высокого длинного тонкого зеркала из какого-то очень редкого камня, Эйнар встал рядом. Зеркало отразило их фигуры, застывшие, как на портрете.