- Вы не он, мой император. Вы мой муж, - повторила она. – Я клялась оставаться с вами. Клялась стать вам хорошей женой. Позвольте мне исполнить мои клятвы. Даже если вы не исполните свои. Ведь… пока она жива, вы ведь тоже не желаете уходить?
***
Ранним дождливым утром карета императора покинула дворец.
***
Со дня прибытия юного маркиза Лейфа Мектилда в Хельгаль Амеллэ не находила покоя.
После рождения наследного принца столица погрузилась на долгое время в праздники и чествования будущего короля. Каждый считал своим долгом выпить порцию крепкого напитка за здоровье кронпринца. Ещё ничего не совершивший в своей крохотной жизни Инг заслужил необъятное море симпатий и общественной любви. Популярность юного принца превосходила его родителей вместе взятых. Казалось, хельгаллы позабыли обо всём на свете, сконцентрировавшись на обсуждениях цвета покрывала Инга, преподнесённых ему даров, достоинствах и недостатков его нянек, а также умилении любовью королевы к желанному дитя.
Никто не мог подумать, что вести о загадочной смерти мачехи королевы обратят всё прекрасное в океан скверных злых слухов и пересудов. Выслушивая своих приближённых, Амеллэ мрачнела с каждым днём. Её репутация скатывалась за горизонт дня и ночи, норовя стать новой страшной сказкой.
Если раньше к Эйольву практически не проявляли сочувствия, ибо нрав его слабо напоминал добродетель, то теперь короля откровенно жалели, приписывая Амеллэ запретное колдовство, с помощью которого она зачаровала его сердце.
На каждой встрече знатные мужи и дамы считали необходимым обсудить королеву и её прошлое. Никакие попытки напомнить людям о проведённых благотворительных мероприятиях, о начале перестройки зданий для потерявших кровь, о новом выгодном союзе с соседствующими странами не могли заставить говорливые рты замолкнуть.
Версий молодости Амеллэ сотворилось великое множество. Одни утверждали, что она дочь любовницы покойного маркиза Мектилда. Другие заявляли, что маркиз лично выставил родную дочь из дома, потому что её магия свела первую супругу с ума. Теперь же точно такая же кара обрушилась на несчастную Йоллу Мектилд, растившую злобное дитя мужа от первого брака. Третьи соглашались, что Амеллэ на самом деле Мектилд, ведь Харальд Мектилд предоставил неопровержимые доказательства их родства, как метки на теле, общую магию, чёткие воспоминания дочери, их семейные реликвии, одна из которых была при Амеллэ с рождения и помогла ей вернуться в дом. Однако сторонники этой версии не спешили петь хвалебные оды в честь королевы. Они напоминали о других фактах, лишивших Амеллэ права наследования. Первые и вторые сплетники охотно добавляли эту историю к своей, вписывая факт в качестве доказательства запретной силы, которой якобы обладал Амеллэ.
Сторонники первой версии заявляли, что королева безумна, что именно это безумие исказило её магию, превратив в жуткое колдовство, убившее обеих жён Харальда, его старшего сына и всю его семью, его младшую дочь, отравившее сердце короля и теперь угрожавшее наследному принцу.
Ещё одна группа сплетников с удовольствием перебила количество попыток Йоллы выдавать падчерицу замуж. В дискуссиях вновь появился образ Эйнара. Кто-то по-прежнему говорил о правителе Сварты с ненавистью, а кто-то выражал сомнения в его поступке. Несколько юных дам смело выдвигали предположением, что император Сварты тайно встречался с невестой, а когда увидел, сразу же отказался от брака. Их противники горячо заявляли, что такое невозможно, ибо земли Сафертании никогда не коснётся стопа потомка тирана, устроившего геноцид магов камней в Бахии и старевшего с лица Грейс целую страну. История о тайном пребывании Барассы в королевстве постепенно теряла популярность, однако, не была забыта.
Хоть к Эйольву и начали питать сочувствие, а факты его биографии, в которых он выступал соблазнителем Амеллэ, не остались нетронутыми. В глазах пугливых дам король представлялся коварным распутным мужчиной. По мнению мужчин, во всём вновь вина лежала на порочной королеве, заставившей юного герцога вкусить запретный плод из её рук.
Шармес гневно с ненавистью кляла на чём магия стоит знатных господ. Особенно страшно девушка ругалась из-за историй о Станиоле. Кому-то удалось принести с собой сплетни из Скегги Роалд, в которых фигурировала тень Сиренити, бедной женщины, пытавшейся спасти герцогство, но погибшей из-за магии королевы.