- Нет. Я никогда не видел императора Сварты.
- Во время составления брачных обязательств между маркизой Амеллэ Марибель Мектилд и императором Сварты Эйнаром Ойстейном Сантиссимой Санта Барассой доходили ли до вас слухи или же вам говорили прямо, что его величество император Сварты находится в землях рода Мектилд? – мягко и беспристрастно спросил виконт Айнберг.
- Нет. Император Сварты никогда не посещал земли моего отца.
Лейф смотрел на старшую сестру. Амеллэ оставалась неподвижной. Почему-то юному маркизу Мектилд показалось, что взгляд её потеплел. Что ему не придётся умирать.
- Ваша милость, вы когда-нибудь замечали признаки болезни разума у её величества королевы в годы юности?
- Ваша милость, вы узнаёте этот артефакт?
- Ваша милость, вы подтвердили дословно, что…
- Ваша милость, вы заметили…
- Ваша милость, вы…
- Ваша милость…
***
Хельгаль взорвался новыми слухами.
Нибелла утопала в сплетнях.
***
После дороги от дворца до Свечного Двора Эйнар почувствовал сильную слабость. В его голове воцарился сумбур, смешанный с головокружением. В груди разливалась боль, а ноги и руки потеряли силу.
Эделлэ быстро распорядилась подготовить комнату для императора, в которую снесли редкие магические камни. Не прошло и часа, как в её распоряжении оказался новый алтарь, сооружённый вокруг постели Эйнара. Несмотря на желание оставаться в сознании, он всё же уснул крепки и внешне спокойным сном. Однако Эделлэ знала, что кошмары проклятья ещё долго будут терзать его сны.
Просидев рядом с мужем несколько часов, императрица решилась покинуть его и обойти свои владения.
Свечной Двор представлял собой настоящую магическую твердыню, абсолютную нерушимую магическую крепость. Физически могли пасть стены, но не магия, отвердевшая и застывшая. Камни были повсюду: стены, полы, оконные рамы, кисточки подушек и ковров, картины, посуда, шторы, подвязки, столовые предметы, письменные принадлежности, мебель и прочее.
Со дня переезда в Нибеллу Свечной Двор ничуть не изменился. Магия застыла в нём, не позволяя ничему инородному касаться его. Даже сейчас, когда в самом сердце магической твердыни находились два проклятых существа, ни одна магическая струна не дрогнула.
Эделлэ знала, одного пребывания здесь уже достаточно для исцеления.
Но по каким-то причинам Эйнар был очень слаб, что натолкнуло Афию на жуткую мысль.
Проклятье жило в его плоти годами уже очень-очень давно.
Созвав к себе старых опытных магов, проживавших в Свечном Дворе под защитой герцогини Тормонд, Эделлэ долго совещалась с ними. В итоге ей пришлось принять важное радикальное решение. Все вещи императора предстояло проверить и либо заменить, либо наполнить камнями. Даже то, чего он мог когда-либо коснуться.
Афия занялась одеждой. Элеонора личными вещами.
Когда Эделлэ вышла из комнаты Эйнара, в очередной раз проверив его здоровье, она отправилась к дверям маленького зала.
Войдя в него, Эделлэ остановилась.
Её взгляд с болью обвёл цветы и камни, подготавливавшиеся для похорон её детей. Два маленьких сосуда покоились на золотой чаше. Она не смела заглянуть в них, рассеяв магию сокрытия.
Эйнар запретил ей даже приближаться к ним. Но пока он спал, Эделлэ нарушала его волю. Однако никогда не совершала последнего шага. Она не была готова увидеть лица своих детей, понимая, что проклятье изуродовало их тела, не оставив ничего от тех, кем они должны были родиться.
- Ваше величество, - раздался позади мягкий голос Элеоноры.
Рука Эделлэ коротко дёрнулась.
- Ты…
- Я нашла их. Как вы приказывали. Они здесь.
Эделлэ обернулась, окидывая служанку пронзающим взглядом. В маленьких руках Элеоноры, обрамлённых неизменным белоснежными манжетами, практически светившихся на фоне тёмного коричного платья, находилась средних размеров тёмная шкатулка.
- Письма, - медленно выговорили губы Эделлэ.
***
- Вы точно желаете их прочесть? – мягко спросила Элеонора, сочувственно смотря на бледное усталое лицо Эделлэ.