Эделлэ бережно закрыла шкатулку, возвращая охранную магию артефактом, подготовленным Афией.
Императрица поставила шкатулку себе на колени, будто дитя. Одной рукой она обнимала предмет сбоку, другой поглаживала его резную крышку с двумя камнями. Белым и розовым.
- Судьба жестоко обошлась с тобой, муж мой. Ты любишь её. Всё ещё любишь, но стал мужем мне. Мне жаль твоё обманутое сердце, - невольно Эделлэ вспомнила зияющую дыру в груди Эйнара, показанную зеркалом. – Я… я позабочусь о тебе. Может, я не спасу тебя. Но… я останусь хорошей женой.
51. Амина
Эделлэ радостно улыбалась, наблюдая, как юный принц, сидящий на тёплой шкурке, играет с камнями. Последний подарок отца особенно полюбился ребёнку, хотя камни никак не реагировали на него.
- А этот? – спросила она, указывая на чёрный.
- Они… они… – ответил малыш.
- Оникс, - договорила Эделлэ за него. – Всё верно, это оникс. Как он тебе? – спросила она у мальчика, сидевшего на её руках.
Годовалый ребёнок плохо мог выразить свои мысли. Он отозвался на голос матери, протянул крохотную ручку вперёд и что-то промычал.
- Кажется, Оскару тоже нравится, - прощебетала Эделлэ. – Эрик, а зелёный?
- Зу… зум!
- Изумруд, - дала верное название Эделлэ. – Хочешь такой же? – спросила она, когда младший сын потянулся к прекрасному камню.
Элеонора поспешила подать один из изумрудов юному принцу, опережая приставленную к мальчику няньку. Личная горничная императрицы словно читала мысли детей.
Эделлэ погладила ребёнка, поцеловав в белобрысую макушку. С довольной улыбкой она перевела взгляд на старшего сына, что-то бормочущего себе под нос на собственном языке. Его мягкие белоснежные волосы радовали её глаз.
- Послание от его величества? – спросила она у ожидавшей её служанки.
- Его величество наказал спуститься в обеденный зал, - ответила девушка.
- Что ж, пора возвращаться, - Эделлэ продолжала улыбаться. Лёгкое розовое платье в тон летнему ветру делало её улыбку нежнее, а взгляд легче.
- Па-па, - чётко выговорил Эрик, словно противился титулу родителя. – Па-па. Па-па, - он немного неуклюже поднялся и поспешил к двери, зная, что надо идти через неё, если хочешь попасть на встречу к отцу.
Элеонора поднялась со своего места, принимая облизывающего изумруд Оскара. Эделлэ позволила Афии поправить её платье, унизанное от воротника до подола жемчугом. Прислуга поспешила сложить камни в шкатулки.
- Не торопись. Эрик! - позвала Эделлэ сына.
Но тот топал ножками в белоснежных туфельках и упрямо твердил:
- Па-па. Па-па.
Под опекой разодетой в кружева няни юный принц толкнул дверь и позвал:
- Мама! Па-па. Па-па.
***
Почувствовав прилив усталости, Эйнар тяжело вздохнул и отодвинул бумаги в сторону. Сегодня он работал один, отослав секретарей и помощников. Ему внезапно потребовались полная тишина и абсолютное одиночество. Невероятное количество мыслей роилось в голове, не давая сосредоточиться на недописанном тексте. Последний год Эйнар редко писал сам.
Его здоровье стабилизировалось. Жизнь вдали от столицы давала возможность больше отдыхать. Он ценил выпавшее спокойное время, к которому готовился с ужасом, не веря, что сможет обходиться без привычной свиты и армии помощников. Сейчас император медленно раскладывал немногочисленные бумаги на столе, создавая одному ему ведомый порядок, и думал о полном нежелании возвращаться в столицу и что-то менять в ставшим привычным распорядке вещей.
Здесь, в Свечном Дворе, наполненном уютом и магией камней, Эйнару впервые за долгое время стало не просто спокойно, он обрёл нечто большее, глубокое и меняющего его самого. Он будто перестал за чем-то гнаться, что-то доказывать ордену, убеждать себя и других в необходимости совершаемых поступков. Всё стало пустым и далёким. Оставшимся в Нибелле.
Эйнар чувствовал себя свободным.
Но время шло. Императрица по-прежнему не желала видеть великих герцогов и их посланников в своих землях, вызывая недовольство знати, привыкшей к близости к императору. Из столицы приходило больше настораживающих посланий и недовольных слухов. Эйнара тайно называли то Свечным Императором, то Эйнаром Тормондом, ища поддержки в герцогских домах в решении своих вопросов.