9. Ужин в императорской семье
Последние письма Эделлэ писала уже во дворце. Ей пришлось вернуться раньше, чтобы приготовится к ужину.
Горничная императора лично проводила герцогиню в ту же комнату, в которой Эделлэ провела последнюю ночь. Но на этот раз в комнате кое-что изменилось. Доставили вещи из Свечного Двора. Некоторые из них составили в соседней комнате, которую подготовили для временного пользования в качестве гардеробной.
Страшный сон всё больше и больше приобретал черты реальности.
Леди Равенна поинтересовалась несколько раз, необходима ли герцогине приёмная, но Эделлэ решительно ответила отказом. Она не собиралась принимать кого-либо во дворце. Однако леди Равенна уточнила свой вопрос в конечном итоге:
- Его величество интересовался, нужна ли вашей светлости личная приёмная, чтобы вести дела из дворца, - эту часть Эделлэ уже слышала. – Завтра утром посыльные разнесут приглашения на церемонию венчания. Его величество выразил волнение по поводу вашего передвижения по городу после этой новости.
«Его величество» и «выразил волнение» никак не укладывались в голове Эделлэ, но она быстро поняла нарастающую сложность ситуации.
«Словно в клетку посадить пытается», - с сожалением к самой себе подумала она.
Который раз за день герцогиня выражала самой себе соболезнования и принимала решение съесть ещё несколько конфет.
- Завтра мне лишь нужно место, где я смогу заняться документами. В приёмной нет необходимости, - снова отказалась Эделлэ.
- Его величество дозволил вам воспользоваться его кабинетом, - мягко сообщила леди Равенна, слегка опустив голову с туго стянутыми в пучок горчичными волосами. Только сейчас стало заметно, что она носит ту же причёску, что и Элеонора. Просто у той волосы имели более тёмный медный оттенок.
Эделлэ не знала, что ответить, потому что перед её глазами поплыли воспоминания о прекрасных камнях, которые декорировали кабинет императора.
- Прошу вас, леди Равенна, передайте мои искренние благодарности его величеству, - выговорила Эделлэ, чтобы не молчать.
- Его величество также просил передать, что поездка в Штайнхейм состоится завтра вечером и продлиться до обеда следующего дня.
Эделлэ почувствовала себя так, словно её ударило молнией. Причём два раза.
Герцогине понадобилась вся её выдержка, чтобы не отреагировать на эту новость. К счастью, Афия вовремя заметила, как изменилась атмосфера в комнате, поэтому поспешила напомнить, что они должны поторопиться и подготовить герцогиню к ужину.
Леди Равенна откланялась.
Элеонора и Афия приступили к причёске Эделлэ, которая то и дело коротко посматривала в сторону небольшой бархатной коробочки.
«Мы уже зашли очень далеко. Я не оступлюсь. Я использую этот шанс. Ради нас обеих».
***
Первой к ужину прибыла Амина. Разодетая в шелка и атлас, она выглядела, как ожившая кукла. От отца ей достались белая кожа, на которой румянец смотрелся персиковым нежным поцелуем, и мягкие бледные губы, придающие ещё больше необычности своей обладательнице.
Амина испытывала огромное чувство предвкушения. Её глаза лихорадочно блестели. Не тускнее турмалиновой тиары на её голове и пары увесистых серёжек в тон. Опытный маг заметил бы, что блеск глазам придавали не эмоции принцессы, а магия. Но во дворце проживало мало магов с достаточной квалификацией в этой области магического искусства.
Принцесса вертела головой в разные стороны, как маленькая белёсая птичка, высматривающая еду. Она не знала, из какого коридора появится герцогиня Тормонд. К счастью, та не заставила себя долго ждать, войдя через западный коридор под руку с императором.
Чувства Амины были сражены наповал в ту же секунду.
- О великие небеса, - прошептала она. – Разве может быть что-то чудеснее этих двоих… папа! – Амина поспешила встать из-за стола и поклониться.
- Ваше высочество, - Эделлэ поклонилась принцессе, прекрасно слыша всё, что та только что сказала. Слова юной дочери императора смущали и даже вызывали гнев.
- Ваша светлость, я так рада видеть вас, - прощебетала девушка. – Кажется, вы стали ещё прекраснее с нашей последней встречи!
- Что вы, что вы, как мне поспеть за расцветающей красотой её высочества, - польстила Амине Эделлэ, не находя это сложным. Ей просто надо было напомнить всем при каждом удобном случае, что её молодость по меркам Сварты давно прошла. На фоне дочери императора делать подобные замечания удавалось очень легко.