Эйстейн внимательно слушала, хотя знала, о чём он говорит. Это знал каждый образованный галат. Она не перебивала.
- Твоя память, Эйстейн, - Цавин специально произнёс её имя, передавая сестре каплю своей магии, - осталась там, не последовав за тобой. Это случилось вновь.
Невольно Эйстейн коснулась виска кончиками пальцев. В тот же миг как из ниоткуда выросли её служанки, готовые помочь.
Помощь не потребовалась.
Цавин коротко взглянул на неё и встал у бортика чёрной мраморной чаши:
- Мы на границе Тероса.
Эйстейн ощутила нечто неприятное. Эта земля не просто носила название несуществующего бога, так ещё являлась местом её рождения. По официальной версии.
- Брат мой, память не возвращается ко мне, - созналась она, оставшись чуть позади него. – Только головная боль.
Тёмный взор Цавина устремился в глубину воды, ставшей зеркалом всего, что окружало остров.
- Мы прибыли на границу Сигдана прямо к Теросу, чтобы проследовать к Глейфу через земли, принадлежащие тебе. Это твоя родина…
- Моя родина Галатия, - вставила Эйстейн, но тут же осеклась и склонилась, чуть развернувшись к принцу. – Прощу прощения, брат мой. Моё сердце не принимает эту родину.
Она не видела лица Цавина, освещённого голубоватым светом магии, исходящей от водной глади. Только слышала его глубокий густой голос, едва напоминавший ей Цаласа.
- Твой долг, Эйстейн, - терпеливо напомнил он.
Она склонила голову ещё ниже. Окружающие их молчали, застыв. Свита императрицы Сигдана повторяла позу и движения госпожи. Они просили прощения вместе с ней.
- Мы проследуем к Глейфу, - повторил Цавин. – Ты императрица. Ты прибыла в свою империю и желаешь узреть её, - он милостиво пропустил часть с родиной. – Ты не та, кому можно открыть портал и сказать, чтобы ты прибежала к нему в назначенную фазу луны. Ты моя сестра, Эйстейн.
Он подал ей руку, за которую она тут же послушно взялась, позволив ему подвести себя к воде.
- Твоё прибытие – великое событие, - с толикой злости или же тёмного удовлетворения проговорил Цавин чётко.
Эйстейн хотела поблагодарить его за добрые слова, но голос застыл в груди.
Императрица Сигдана смотрела в магию в толще воды, невольно улыбаясь.
- Началось, - проговорил тихий двоящийся голос старшего мага при дворе третьего принца великой крови.
***
В небе над Теросом неспешно и величественно плыл громадный остров, мерцающий в магическом потоке. Ночью от его светящихся очертаний расходились узорами огни, вязью ложившиеся на небесное плато. Смешиваясь с горящими хрусталём звёздами, магические светила образовывали круги и дуги, рисуя цветы и черепа. Жители Тероса, возымевшие возможность узреть истинное чудо красоты, не спали всю ночь, перестав испытывать страх. Они вышли наружу и даже последовали за островом, пока рельефы гористого Тероса не прервали их путь.
Молва неслась вперёд, но не поспевала за величественным путешествием третьего принца Галатии и императрицы Сигдана по просторам холодной империи.
Наступило утро. Сияние солнца рассеяло черноту. На бирюзовом небе под колокольный перезвон, сошедший откуда-то сверху, зацвели золотые розы.
Поражённые жители вновь бежали за островом, что-то выкрикивая.
Эйстейн, не сомкнувшая глаз с момента отбытия из Галатии, уже не спрашивала, что кричали внизу. Ей надоело слушать про ложных богов. Она предпочла смотреть на то, что сотворил для неё Цавин.
Золотые розы цвели в небесах. Звучала музыка. Тонкими, как ручейки, голосами пели дети. Всё ради неё. Во имя неё.
Эйстейн без стыда держала под руку названного брата, силясь не расплакаться.
Воспоминания вернулись к ней с его магией, чуть запоздав.
- Я так хочу домой, - прошептала она.
Цавин молчал.
- Не могу представить, - её голос оставался очень тихим, - как выйду в сад и не найду в нём мою мать.
- Она дала тебе возможность вернуться, - напомнил он.
Эйстейн подавленно кивнула:
- Как только родится мой первенец.