- Просто убери его, - без единой эмоции в голосе предложил простое решение император.
- Папа, ты же знаешь, я не обладаю магией стихий, - Амина поморщилась, но тут же привела своё лицо в порядок. Она долгие годы упражнялась в том, чтобы не показывать негативные эмоции в присутствии отца. А всё потому, что именно эти долгие годы ушли на то, чтобы девушка прямо сейчас могла называть молчаливого строгого мужчину «папой».
Послышался усталый вздох очень усталого человека.
Император медленно поднялся из-за широкого дубового стола с золотой отделкой, коим редко пользовался, и подошёл к окну, у которого стояла его дочь. Он остановился чуть позади неё и поднял взгляд в потемневшее до чернеющей синевы небо. В ту же секунду белые радужки его глаз, обрамлённые чёрным, сменили цвет на серо-синий, точь-в-точь такой же, как и оттенки пасмурного неба.
Кисть императора сделала несколько властных, точных движений, после чего цвет снова ушёл из его глаз, став белым. А Амина увидела только то, как тучи послушно бледнеют, рассеиваясь под воздействием магии императора. Одного из самых сильных магов стихий.
- О! Это так захватывает! – чуть громче обычного с восхищением протянула Амина. – Папочка! Спасибо большое! Настоящее чудо!
Девушка радостно захлопала в ладоши. Для четырнадцатилетней она вела себя, как ребёнок. Ей казалось, что именно эта форма инфантильного поведения оказалась самой эффективно, когда она прибывала одна в обществе императора. Дети редко вызывали чувство опасности.
Спустя столько лет, что отец и дочь прожили вместе, Амина до сих пор не могла понять отношение императора к себе. Слуги твердили, что белое сердце императора обрело цвет любви, благодаря Амине, но она слишком часто испытывала на себе его холодность, чтобы так просто в это поверить. Ведь он убил её мать.
Амина знала причины высшей меры наказания. Если бы император не убил ту женщину, которая родила наследницу короны Сварты, то Амина бы никогда не стала принцессой, потому что император давно бы покоился в земле. Именно из-за этого Амина не страдала предрассудками, будто должна за что-то ненавидеть императора и пытаться мстить за совершившую роковую ошибку глупую женщину. Ведь Амина не знала женщину, родившую её тело, как и та не успела познакомиться с его новой обладательницей.
Амина называла матерью совсем другое существо, о котором молчала. Впрочем, то же касалось и отца.
- Я так рада, не придётся проводить праздник в зале, - прощебетала Амина, вырываясь из своих мыслей. – Если позволишь, я откланяюсь. Скоро приедут гости, а я не сменила платье. Мне хочется удивить всех новым нарядом. Я подобрала к нему чудесные серьги.
Он ничего не ответил, снова усаживаясь за стол и возвращаясь к бумагам.
- Мне так жаль, папочка, что у тебя много работы, и ты не сможешь присоединиться, - вздохнула Амина, искреннее сочувствуя отцу. Он был ещё тем трудоголиком и часто занимался делами, которые могли решить его многочисленные помощники. – Его величеству явно не хватает императрицы. Но я верю, это продлиться недолго, - девушка склонила голову чуть в бок и сложила руки перед собой, как для молитвы. – Герцогиня прислала положительный ответ.
Амина в который раз не верила своим глазам. Вся поза её отца резко изменилась, стоило упомянуть об этой женщине.
«А я ведь даже не сказала, какая именно герцогиня ответила мне. Тебя так легко прочесть, Эйнар, - не без удовольствия подумала она, чувствуя, что ей удалось в какой-то мере изучить императора. Хотя бы одну его слабую сторону. – Ничего, скоро мы тебя поженим».
- Она написала что-то ещё? – спросил Эйнар, небрежно взглянув на дочь, словно только что заметил её в комнате.
- К сожалению, нет. Но герцогиня прислала мне колье с султанитами. Я думаю, надеть его сегодня, - ослепительная улыбка Амины выражала предвкушение этого момента. Принцесса любила драгоценности, как и иные дорогие вещи. – Если играть этими камнями на солнце, они меняют свой цвет. Почти, как твои глаза, папочка. Но! – принцесса подняла пальчик вверх. – Никакой камень не сравнится с твоими глазами. Они слишком красивы.
- Раньше ты считала их жуткими, - напомнил Эйнар, опуская взгляд в бумаги.
- Хм, я просто была глупой, - тут же обвинила себя Амина, не считая разумным спорить. Она всегда соглашалась с императором. – Дети не сразу познают прекрасное. Что поделать? – она пожала хрупкими плечиками, по которым рассыпались крупными локонами её платиновые волосы.