Выбрать главу

- Добавьте к этому действию движение и заберите видимое, словно вы заставляете камни погаснуть. Попробуйте.

«Он… так хорошо объяснил всё? Его слова мог понять даже ребёнок, - смущение Эделлэ сменилось удивление и даже некоторым восхищением. – Если бы мне так объясняли раньше, я бы намного быстрее всему научилась».

Женщина послушно взяла бирюзовый камень, который тут же замерцал в её руке.

- Чуть меньше, моя герцогиня, если вы не хотите избавиться от всего текста, - тут же поправил её император.

«Я им твой стол прожгу, решив избавиться от тебя!»

И в этот раз в голове Эделлэ не вспыхнули искры возражения.

- Как погасить камень, - прошептала она, делая вид, что упражняется.

- У вас хорошо получается.

Эделлэ с широко открытыми глазами посмотрела на императора.

«Он… похвалил меня? С… интонацией? Я… же не ошиблась? Он похвалил меня!»

- Всё в порядке? – монотонно спросил Эйнар, почувствовав, что на секунду стал слишком эмоциональным.

- Я… я так удивлена, что у меня получилось, - бодро соврала Эделлэ, вкладывая в свои слова странные чувства, посетившие её только что.

- Текст, - холодный голос императора придал этому слову морозную свежесть, которая резанула по ушам.

- А? О! Текст!

Эделлэ посмотрела на чистый лист бумаги. Из-за своего удивления она перестаралась и стёрла всё.

С её губ сорвался вздох недовольства.

- Как же так…

В ту же секунду Эйнар цепкими пальцами выхватил камень из ладони Эделлэ и подкинул его в воздухе над бумагой. Камень издал короткий трещащий звук и раскололся на несколько частей. Написанное Эделлэ вернулось. И клякса тоже, которую она убрала позже.

- О… но камень, - пусть она и знала, как это работает, но столь прекрасный качественный камень, который только что умер из-за какого-то текста, который можно было составить снова, вызвал в ней чувство сожаления. Ведь камене был утрачен навсегда. – Ваше величество… я могла написать заново. Это не…

- Вы отказались от чая и сладостей, - заметил Эйнар, грубо перебивая её.

Эделлэ невольно вспомнила слона, нападающего на неё из-за угла. Как всегда, этот метод отлично сработал.

- О, нет, что вы, ваше величество, конечно же, это не так, - поспешила она оправдаться, истолковав его слова, как свой каприз, не позволивший ей притронуться к напиткам и еде. – Я слишком погрузилась в документы, и даже не заметила, как пролетело время.

- Вы пропустили обед.

- Да, такое иногда случается, - Эделлэ волнительно всплеснула руками, краем глаза замечая, как быстро исчезают оставшиеся осколки погибшего бирюзового камня. Магия обращения забирала своё в качестве оплаты.

- Я хочу, чтобы вы хорошо питались. Голодание нанесёт ущерб вашему здоровью и вашей фигуре, - всё так же сухо сказал император.

- Я постараюсь исправиться, - смущённо проговорила Эделлэ. – Сегодня с утра меня навестила леди Равенна. Мы сняли мерки для подвенечного платья. К сожалению, то платье, которое изначально готовилось для меня, больше не подходит. Оно мне слишком мало. Обед может это усугубить.

«Теперь вы, ваше величество, должны подумать, что ваша невеста толстуха», - ехидно подумала Эделлэ.

- Я никогда не понимал моду, - внезапно проговорил Эйнар, словно понял ход мыслей Эделлэ. – Для меня вы самая прекрасная женщина во всём мире, моя герцогиня.

Сердце Эделлэ пропустило удар.

Если бы император не говорил это всё с абсолютно ничего не значащим выражением лица или хотя бы не этим монотонным каменным голосом, то даже Эделлэ смогла расценить его слова, как прекрасный романтический комплимент. Но почему-то эти чудесные слова превратились во что-то, что возымело противоположный эффект.

- Вы должны хорошо питаться, чтобы сохранить всё, что меня привлекает, - а Эйнар дальше портил ситуацию. – Для обеда ещё не поздно.

Стоило императору произнести последние слова, как двери в его кабинет отворились, и двое слуг вкатили золотистую тележку с едой. Ещё двое несли горячие и холодные напитки. И три девушки в одежде более мрачного цвета поспешили накрыть небольшой круглый столик у окна скатертью и разложить столовые приборы. Последним действием для завершения картины стала музыкальная шкатулка, которую водрузили в середину стола.