В королевстве до сих пор жили те, с чьим именем в Сварте ровняли лишь грязные ругательства. И род Эделлэ, недавно восставленный в правах, имел с ними кровную связь, о чём она предпочитала молчать.
Проведя несколько скучных бесед, Эделлэ всё же наткнулась на один интересный кружок, в котором осуждали последние литературные события столицы. Выдуманный красноволосый принц с жёлтыми глазами покорил сердца многих дам, но Эделлэ так и не удалось стать одной из них. Она попросту не успела попасть на премьеры в театре из-за своей занятости. Но то, что ей рассказывала Афия, отпросившая на пару дней, интриговало. Поэтому Эделлэ смогла поддержать разговор, который очень плавно перешёл в политическое русло. Ведь автор пьесы проживал в королевстве, которое всё активнее и активнее вытесняло конкурентов на рынке культуры. Говорили, что к концу гражданской войны поэзия сафертанцев расцвела, ведь все принялись слагать песни и ставить оперы в честь героев родины. Королевство готовилось увидеть решающую битву и победу объединённой армии, и поэты, музыканты и художники старались поддержать своих воинов.
В этой интересной беседе участвовало двое мужчин. Один говорил очень много и часто, а другой по большей части молчал. Но когда ему предоставлялось слово, его суждения в корне меняли всю беседу, задавая ей новый тон. Герцогиня оказалась не единственной дамой, которая слышала в доводах молчаливого незнакомца странную загадочную глубину. В итоге Эделлэ заговорила с ним, а позже он пригласил её на танец. Она и не любила танцевать, но в этот вечер Эделлэ получила удовольствие от танцев, которые закончились на небольшом уютном балкончике, где незнакомые друг другу люди сняли маски, сойдясь во мнении, что условия маскарада не будут нарушены, если они скроют имена друг друга.
Сейчас, едя в карете рядом с уснувшим императором, герцогиня понимала, почему это условие так понравилось его величеству.
Эделлэ снова неслышно вздохнула, чувствуя, что слишком расслабилась в тот далёкий вечер и позволила себе лишнего, начав флиртовать с интересным собеседником, который мало говорил, но слушал и слышал её. Она не позволяла себе подобную открытость даже со своими горничными, которые служили ей годами. А тут с языка срывались такие подробности, за которые теперь хотелось провалиться сквозь землю. Эделлэ говорила о своей семье. С мужчиной, чья семья разрушила её семью.
Если бы не проблемы, захватившие жизнь герцогини Тормонд после восстановления её титула и прав, если бы не ужасное прошлое, она бы чаще прибывала в столицу и не пропускала встречи во дворце с не красящей её имя регулярностью. Но жизнь сложилась так, что ей ни разу не удалось встретиться с императором лицом к лицу до того злосчастного бала.
Вторая встреча с приятным незнакомцем состоялась без масок сразу после военного парада в столице, на котором собралась вся знать Нибеллы. Эделлэ пропустила первую часть парада, прибыв в столицу лишь к вечеру, когда аристократы прошли в роскошные дворцовые залы, а люди более низкого происхождения отправились в питейные дома и общественные кофейни.
Эделлэ заверяла саму себя, что едет исключительно ради поддержания связей с партнёрами, ведь многие из них приняли участие в параде. Только что Эделлэ перестала лгать самой себе. В тот день она всем сердцем желала встретить мужчину с маскарада, чему препятствовали дела, из-за которых она попросту могла остаться дома. Но герцогиня решила попасть на этот парад, даже если тот уже закончился. Пытаясь скрыть своё нетерпение от всех, она подбирала платье тщательнее, чем обычно, капризничала по поводу причёски, туфлей и аксессуаров и не желала выходить из дома без уверенности, что всё в её образе идеально.
Эделлэ не знала, насколько перестаралась, потому что Эйнар заметил её сразу, как только она проскользнула в главный зал. Ему стоило больших усилий сделать так, чтобы герцогиня вышла в прилегающий к зданию сад. Для Эделлэ всё выглядело случайностью, для императора – очередным гениальным планом, в котором все его слуги сработали идеально.