- Это дело уже наших послов. Если другие страны не согласятся на стандарты Сварты, наши отношения могут прекратиться, - его голос тоже стал немного тише, но остался таким же холодным и сухим. Из-за этого почувствовать ошибку в его суждениях становилось сложно. – Сварта громадная страна. Когда я впервые увидел карту империи, которая должна была стать моей, я пришёл в ужас. Сварта очень большая. Иногда мне кажется, что ею просто невозможно управлять, потому что мои глаза не видят так далеко, как необходимо. Нам нужны и стандарты, и индивидуальный подход. Но второе я могу допустить только для своего народа. Чужакам придётся принять наши правила, если они хотят союзов с нами. Моя мать начала великое дело, - он отвёл взгляд. – В одиночку она начала создавать систему, благодаря которой у таких людей, как граф Суарэ, всё меньше и меньше шансов обмануть кого-либо. Это дело, которое я должен продолжить.
Эделлэ неслышно положила слою ладонь поверх руки императора. Это заставило его снова посмотреть на неё. И то, что он увидел, изумило его. А больше всего его поразило то, что он услышал:
- Прошу, позволь мне помочь тебе в этом. Пожалуйста, Эйнар, прими мою помощь.
«Помощь в том, чтобы отношения с королевством не умерли для нас навсегда. Индивидуальный подход нужен, прежде всего, Сафертании», - нервно промелькнуло в её мыслях.
- Спасибо.
Глаза Эделлэ слегка расширились, потому что она увидела, как губы императора трогает кроткая лёгкая улыбка.
***
«Я никогда не думала, что его намерения идут так далеко, - лёжа в накрахмаленной постели, размышляла Эделлэ. – Когда мы встретились впервые, его величество показался мне благородным человеком. Но я и не предположить не могла, что он хочет зайти настолько далеко. Стандарты».
Она очередной раз перевернулась на бок.
- Но забывать о том, что он принуждает меня выходить за него замуж, тоже не стоит, - буркнула Эделлэ себе под нос.
«Странно, прошло всего три дня, а эта мысль больше не кажется мне чем-то ужасным. Хотя, может, я просто ошибаюсь?»
13. Письмо
Эйнар встал раньше всех, потому что так и не смог заснуть. Обычно его сну ничего не мешало, кроме него самого.
Ворочаясь с бока на бок первые два часа, он пытался прогнать воспоминания о первой встрече с Эделлэ. Но те настойчиво проникали во все его мысли, заставляя снова и снова анализировать всё, что она когда-то давно сказала ему. А самыми ужасными на проверку оказались слова, которые он говорил ей.
Эйнар пытался забыть всё множество раз. Особенно много усилий он прилагал после маскарада. Впервые за долгое время он с кем-то танцевал, позволив себе мимолётное веселье. Ему на самом деле было весело, и Эйнар даже смог в какой‑то степени насладиться праздником. Эта женщина делала с ним странные вещи, погружая в счастливые воспоминания, до которых он боялся дотрагиваться столько лет. Герцогиня даже позволяла себе вести себя неуместно и эмоционально в обществе сверх титулованной особы, как император. Эйнар забывал, что на маскараде никто не знал, кто его партнёр. К счастью, внешне его чувства проявлялись очень редко, но сдерживать их последнее время стало сложнее.
Стихии этого не любили.
Эйнар не знал, было ли дело в том, что он более не желал их злить и тревожить тем, что потерял контроль над собой, или в том, что он просто сдался под натиском собственного безумия. Но после второй встречи с герцогиней ему стало понятно, в какую сторону свернут их дороги.
Он сделал всё, что мог, исходя из своего положения, с учётом всех обстоятельств, который могли подорвать его репутацию или навредить честному имени герцогини Тормонд. И ещё кое-кому, о ком он не имел права вспоминать. Эйнар не послал Эделлэ ни единого письма, ограничившись лишь подарками, каждый из которых имел своё значение.
Первые два подарка были его благодарностью за две чудесные встречи и два долгих разговора длинной почти в ночь. Брильянтовая тиара в форме камелий и платок, с вышитыми на нём жёлтыми лилиями.
Следующий подарок выражал его сожаление, что в первый раз он скрыл правду. Теперь в саду герцогини росли многочисленные гортензии, которым так сильно радовалась Афия, говоря, что это символ надежды. Но Эделлэ знала, что это не совсем так. Они отображали сожаление.