Пожалуй, Седрик впервые в жизни видел дом управления таким нарядным и чистым. Каждый житель Штайнхейма пытался внести свою лепту, что в итоге привело к прекрасным результатам. Седрик светился от самодовольства.
Но когда белоснежная карета остановилась у парадного входа, виконту сразу же показалось, что все их усилия прошли зря.
«Император слишком сияющий для такого места, как Штайнхейм», - цокнув языком, подумал Седрик, натягивая на своё лицо самую дружелюбную улыбку, на которую только был способен.
В ближайшие несколько часов ему предстояло развлекать его величество. И он знал, чем занять императора. Вопреки приказу Эделлэ Седрик решил говорить о ней и её манере вести дела.
Эйнару было что послушать.
А пока Седрик заливался соловьём, демонстрируя камни и копии документов самых крупных сделок, Эделлэ удалось прошмыгнуть в комнату, в которой она обычно работала.
В небольшом помещении с тремя столами и тремя окнами царил мрак. Шторы были привычно опущены, потому что во второй половине дня солнце неумолимо окатывало жаром эту сторону здания. Обычно Эделлэ прибывала сюда после обеда, когда мрак в комнате рассеивался, из-за того что ткань штор не справлялась с солнечным светом. До обеда она предпочитала объезжать места, где требовалось её присутствие.
Сейчас же здесь было слишком темно, чтобы заниматься бумажной работой, поэтому герцогиня быстро потянула толстый шнурок, чтобы немного приоткрыть гардину. Луч света тут же выхватил очертания предметов в комнате и заставил крышку стола практически светиться.
Эделлэ не обратила на это внимания. Она тихо прошла к высокому узкому шкафу и быстро открыла его. Затем ей пришлось склониться к полу, чтобы вытащить небольшую коробку с ножницами и запасными перьями для письма. Под коробкой лежала чистая, немного желтоватая бумага. Но Эделлэ взяла не её, а то, что лежало под ней. Небольшой конверт, в котором пряталось письмо, больше похожее на короткую записку.
«Скегги Роалд», - почему-то взор Эделлэ приковало это имя, хотя оно стояло в самом конце послания.
Женщина взяла себя в руки и взволнованно начала читать сначала. А после того, как её глаза пробежались по нескольким скупым строкам, она перечитала послание ещё раз. И хотела сделать это снова, но остановила себя, понимая, что не может беспечно полагать, будто у неё в распоряжении всё время этого мира.
Эделлэ поднесла небольшой квадратик бумаги к губам и легко поцеловала его. Когда она отняла записку от губ, текст превратился в каменную пыль и осыпался на пол.
Несмотря на то, что руки Эделлэ дрожали, она смогла достать из шкафа специальные чернила и быстро написать несколько слов на ставшем чистым кусочке бумаги. В её глазах всё расплывалось, но Эделлэ сдерживала себя, выводя кривые от напряжения на перо буквы.
В конце она подписала:
«Санта Барасса».
Дрожащими руками Эделлэ положила записку в конверт и вернула его на место. Седрик знал, куда его доставить. А пока в комнате никого не было, герцогиня тяжело опустилась в кресло и обвила себя руками, словно боялась рассыпаться, как чернила, которые превратились в пыль.
- Почему… почему… ты всё дальше и дальше…
Она почувствовала, как по её щекам полились слёзы.
Их план провалился.
14. Невеста
Вернувшись во дворец, Эделлэ снова занялась бумагами, за которыми провела оставшиеся свободные дни. Как она и полагала, за один день отсутствия в Нибелле ей прислали огромное количество писем, и часть из них пестрила поздравлениями в честь помолвки с императором. Новости разносились быстрее ветра.
Эделлэ постаралась никак не реагировать на фальшивые сладкие слова, между которыми читала искреннее любопытство и ошеломление. Обычно о таких знаменательных событиях знать оповещали заранее, подготавливая массы к тому, что вскоре появится новый правитель. Существовал целый ряд событий, в которых принимала участие невеста императора или кронпринца. И главной задачей становилось создание идеального образа абсолютной невинности и чистоты, женщины, ниспосланной самой мировой магией на бренную землю.