Эделлэ была далека и от первого, и от второго. В обществе давно сложилось о ней двоякое мнение. Многие старались не говорить о прошлом линии Тормонд, потому что герцогиня за короткий срок стала непозволительно богатой женщиной. А с деньгами приходило и влияние. Однако это же большинство не спешило восхвалять успешную женщину, веря, что совсем скоро она и её дело проваляться в дыру проклятий, и тогда наступит полный крах всего, чего добились Тормонды за всю свою историю.
Ведь совсем недавно именно они стояли на пороге смерти. Лишённые всего.
«Обычно в обществе царят иные настроения, когда речь заходить об обручении их правителя, - подумала Эделлэ, странно улыбаясь. – Его величество далеко не обычный человек, его явно не волнует, в каком шоке прибывает аристократия. И мне начинает это нравиться. Только бы не случилось чего, к чему я совершенно не готова».
- Её светлость чем-то довольна? – мягко спросила Афия.
- Конечно, - Эделлэ не стала прилагать усилия, чтобы стереть улыбку со своих уст. – Я же выхожу замуж.
Герцогиня внимательно посмотрела на свою смуглокожую горничную, лицо которой выражало искреннее удивление и неподдельный скептицизм.
- Афия, отсортируй письма с поздравлениями и отправляйся к Элеоноре. Вы должны сегодня разослать ответы на них.
- Сегодня?
- Завтра венчание, а после него придёт ещё больше писем с поздравлениями. Отвечать одним на два очень невежливо со стороны императрицы, - объяснила Эделлэ, впервые косвенно применив к себе сакральный высокопарный титул.
Завтра она должна была стать императрицей Санта Барасса, супругой императора Сварты.
Афия учтиво склонила голову и принялась за работу, так и не расставшись с мучительными сомнениями по поводу настроения своей хозяйки. Женщина знала, что ничего хорошего за этим браком не кроется.
Позже Элеонора подала чай и сладости. Горничные собрали груду писем и удалились, чтобы внимательно изучить их и составить индивидуальные ответы для дворян высокого статуса, а для остальных сформировать стандартные послания.
Эделлэ осталась одна, но ненадолго.
Появилась леди Равенна, которая привела рабочих. По распоряжению Эйнара они привезли большой письменный стол для Эделлэ, а так же кресло, узкую витрину с полками для документов и пару шкафов, которые планировалось поставить в соседней комнате, где хранились документы, с которыми следовало разобраться в ближайшее время.
Именно при виде этой комнаты у Эделлэ случился шок. Она бы так не отреагировала, если бы не знала, что все обработанные документы, письма, журналы и прочие бюрократические артефакты сразу же уносят в архив или в библиотеку, либо в сокровищницу или развозят по местам их хранения за пределами дворца, например, в имперские камеры. В комнате пять на шесть метров рядом с кабинетом императора хранились исключительно документы, требующие обработки в ближайшие несколько месяцев. При этом Эйнар постоянно занимался бумажной работой, успевая встречаться с дворянами и представителями различных организаций и стран. Он мог передать все дела помощникам, как это делал его отец, однако, его мать приучила его к мысли, что личное участие куда эффективнее неведения, из-за которого его отец практически утратил контроль за собственной империей.
Эделлэ успела узнать, что эта комната соединялась с ещё одной, дверь в которую открывалась постоянно. Зал, в котором сидели многочисленные секретари и некоторые представители чиновничества. Именно эти люди занимались заполнением полок в комнате «бюрократического оборота», шкафов в которой только что прибавилось.
Однако кое в чём герцогиня всё же ошиблась.
Для установки новых шкафов потребовалось вынести старые сундуки из маленькой комнатки, в которой любой человек в здравом уме никогда бы не зажёг свечу, если бы ими до сих пор пользовались, как раньше.
- Леди Равенна? – позвала Эделлэ, когда увидела сундуки, крышки которых остались открытыми из-за того, что их содержимое торчало наружу и явно превышало вмещаемый объём.