Это нежное лицо, которое манило её. Которое так изменилось. Но она никогда бы не спутала его ни с одним другим.
- Мы не поженились. Амеллэ Анабель Мектилд не могла стать моей женой, - ответил Эйнар спокойно, словно они говорили о погоде, которая заметно испортилась во время этого короткого разговора.
- Мектилд, - повторила Эделлэ. – Понимаю. Хм, как странно, наши имена настолько созвучны. Моя матушка была из рода Мектилд. Вы знали об этом, ваше величество?
- Да.
Амеллэ решила не удивляться его ответу, но давно сокрытый под маской гордости страх склизко шевельнулся внутри её сердца.
- Наверное, это какая-то традиция, раздавать детям подобные имена. К сожалению, я совсем ничего не знаю о традициях семьи моей матери. Она слишком рано покинула меня, не успев рассказать о них, - она замолчала, понимая, что поднимает очень неприятную тему. Особенно для неё. - Ваше величество, вам… нравилась ваша невеста? – неожиданно для самой себя спросила Эделлэ.
- Я никогда не видел её. Мы лишь переписывались.
«Ложь», - пронеслось в её голове.
Она точно знала, что император встречался с этой женщиной. И не раз.
- Хм… мне кажется, что мы в чём-то похожи, - Эделлэ обратила его внимание на то, что у неё тоже были зелёные глаз и розоватые волосы, как у женщины на портретах. - Если постараться, можно найти очень много сходств.
- Нет, - одним словом он будто отчеканил эту мысль.
«О, да, ваше величество. Мы очень похожи, - с каким-то странным мучительным наслаждением подумала про себя Эделлэ, зная, что её будущий супруг ей только что соврал второй раз. – Интересно, вы врёте мне из-за желания уберечь от ревности к вашему прошлому? Или же есть что-то, о чём мне лучше не знать?»
- Если вас заинтересовала внешность этой женщины, то можете оставить картины себе, - он не знал, насколько правильно такое решение, но предложил, что лучше показать свою расположенность к желаниям будущей жены.
Этот разговор заставил Эйнара почувствовать вину, ведь он совершал нечто мерзкое из-за собственного эгоизма.
Из-за боли.
Из-за желания.
- Вы позволите мне это? – с нескрываемой надеждой спросила Эделлэ, словно не веря в услышанное. - Мне кажется, нельзя держать портреты столь прекрасной женщины взаперти. Пусть леди Мектилд и была вашей невестой, это не повод прятать такую красоту. Такая красивая женщина не могла быть виноватой в том, что родилась в этой семье, ведь так? – этот вопрос прозвучал с тихим вызовом. – Мы не выбираем ни семью, ни страну. Рождение во власти мировой магии, а не людей.
В горле Эйнара резко пересохло.
Он прекрасно знал, что женщина с портретов не выбирала ни свою судьбу, ни право рождения в этом проклятом роду. Но даже он, будучи императором, не смог ничего изменить, чтобы вернуть её в Сварту.
- Вы хотите их развесить? – ему показалось, что он долго молчит.
- Если это возможно…
- Если это не спальня.
- Благодарю вас, ваше величество. Наверное, эта женщина чем-то заворожила меня, раз у меня появились такие странные желания.
«Когда-то давно она заворожила и меня», - немного недовольно подумал Эйнар, желая наморщить лоб, но сдержал в себе эмоции.
- Только не просите наши письма, - предупредительно сказал он.
- Жаль. Я бы хотела узнать, что за человек скрывается за этими изображениями. Если я не могу побеседовать с ней лично, то хотя бы письма… но я понимаю, переписка между женихом и невестой не дело, которое придают огласке.
«Я должна заполучить эти письма. Чего бы мне это ни стоило», - твёрдо решила она.
- Гм, я впервые вижу, чтобы что-то кроме камней смогло вас так заинтересовать, моя герцогиня, - заметил он, пытаясь не смотреть на ту, которую художник запечатлел на полотне в руках Эделлэ.
Эйнар не желал, чтобы его невеста заметила, с какой жадностью его взгляд накидывался на женщину с портретов. Ведь в этом было так много неправильного.
- В мире много прекрасных вещей, я просто вижу самые красивые, - без тени сомнения ответила она ему.
***
В день церемонии бракосочетания Афия разбудила Эделлэ ближе к обеду. По традициям Сварты браки заключались, когда солнце в небесах стояло высоко, укорачивая тени, практически стирая их из-под ног людей. В свете и аплодисментах, которые стихали в храме и становились тишиной, нарушаемой словами высших магов, случалось таинство брака.