- Нет, конечно, - без особого участия ответила Амеллэ. – У вас даже нет гнилых зубов, которыми меня пугали всё это время. Его светлость оплот красоты, чистоты и добродетели.
Казалось, мужчина опешил. Но спустя пару секунду, он громко рассмеялся.
- Нет-нет, ты ни капли не изменилась! – его тяжёлая мускулистая рука быстро легла на плечи жены и привлекла её к себе. – Всё так же умеешь выводить людей из себя.
- Я даже не начинала, - буркнула Амеллэ. – Ваша светлость, - начала она недовольно, - вы раздавите меня!
- Ах, ты непослушная. Совсем непокорная, - он звонко чмокнул её в щёку.
- Это вы сами себе придумали, ваша светлость? – язвительно спросила она.
- Амеллэ? Я твой муж, - неожиданно заявил он.
- Я знаю, ваша светлость, - чувствуя, что его вторая рука обвивается вокруг неё, ответила она. Холодный латный доспех не делал эти объятья приятнее.
- Тогда почему ты не называешь меня по имени? - быстро прижав женщину к себе, спросил он.
- Ваша светлость, это неприлично, - Амеллэ пыталась отпихнуть от себя широкоплечего мужчину, превосходящего её по силе и по росту.
- Это нормально, мы же муж и жена, - его голос стал опасно тише, а руки прижимали сильнее.
Амеллэ уже оказалась у него на коленях, чувствуя, как его губы страстно покрывают её шею поцелуями.
«Что с ним не так?» - в ужасе подумала она, понимая, что супруг не собирался ограничиваться только поцелуями, уже трогая её грудь.
- Нет! Ваша… светлость! Нет! – отпихивалась она дальше.
- Моё имя, - промямлил он между поцелуями, хватаясь за её ягодицы.
- Ваша светлость!
- Имя…
- Ваша… Эйольв! Фридлейв! Ингвар! Скегги! Роалд! – Амеллэ сердито кричала. – Что с тобой не так?
Эйольв резко остановился, невинно глядя в глаза супруге своими чистыми голубыми глазами из-под белоснежных длинных ресниц. Много лет назад этот ребёнок был самим воплощением красоты, о чём ему первая заявила Амеллэ.
- Я провёл несколько лет на войне, - сказал он глухо. – А до этого мне позволяли видеть тебя лишь на этих дурацких бесполезных приёмах, на которые тебя обычно не брали. Думаешь, меня обрадовали вести, что ты выходишь замуж за какого-то там императора? А то, что меня потом вышвырнули на поле боя? Или ты полагаешь, что я спокойно спал каждую ночь, зная, что эта старая крыса может продать тебя первому встречному?
Амеллэ удивлённо смотрела в его бездонные, как небо, голубые глаза.
- Я не думала… что ваша…
Эйольв резко прильнул к её губам, а когда поцелуй разорвался, на него смотрела уже рассерженная женщина:
- Ты сошёл с ума.
- О, да, - не стал он отрицать очевидное. – Только теперь я не тот странный мальчик, преследующий тебя, как послушная кукла. Теперь я твой муж. И позабочусь о тебе. Ты больше ни в чём не будешь нуждаться… Правда, есть одно дело…
Амеллэ вскинула брови, странно смотря на супруга. Он был в своём репертуаре. Ни капли ровности и спокойствия, лишь скачки по горам на диких лошадях. Таким ощущался характер этого гордого сумасшедшего мужчины.
- Мой замок, - сдавленно выговорил Эйольв. – Он немного старомоден.
Женщина вздохнула:
- Прошлой ночью мы спали в какой-то древней избе, у которой крыша давно с землёй сравнялась. Не думаю, что слово «старомодный» имеет для меня теперь прежнее значение.
Эйольв снова рассмеялся.
Но неожиданно смех его резко прекратился, а взгляд стал очень мрачным и серьёзным.
- Если бы эта старая тварь продала тебя, - начала он вкрадчивым голосом, - я бы сначала убил твоего мужа, потом её, а потом всех её выродков. Я сказал тебе вчера, скажу ещё раз, Амеллэ. Ты только моя. Хорошо это запомни. Иначе много-много человечков ум-рёт.
- Тогда и ты не забывай, на ком женился, - не менее серьёзно ответила она. – Хоть шаг в сторону чужой кровати, и я убью сначала её, а потом тебя. Сама же останусь жить припеваючи в статусе твоей вдовы с твоими деньгами в твоём замке. Ещё и на могиле твоей радостно станцую.