- Нет. Ты свободна, - отпустил её Эйольв.
- Приятной ночи, вашей светлости, - на секунду показалось, что её голос стал расстроенным.
После этих слов тяжёлая деревянная дверь, обитая железом по краям, закрылась, а губы Эйольва растянулись в предвкушающей улыбке. Он аккуратно взялся кончиками пальцев за край широкой завязки, на которой удерживалось нательное платье Амеллэ. Но Амеллэ резко положила свои руки поверх его запястий, останавливая мужчину.
- А, а, а, - отрицательно покачал он головой, коротко произнося каждое «а», как отрицание, отдельно друг от друга. – Ты теперь моя жена, и я могу делать с тобой всё, что пожелаю.
Амеллэ напряжённо выдохнула, отворачиваясь и отпуская его руки.
- Твоё лицо меня не остановит, - предупредил он, давая понять, что настроен серьёзно.
Эйольв быстро потянул за завязки, заставляя нательное платье Амеллэ скользить по её плечам вниз.
Женщина посмотрела в пол, сжимая ладони в кулаки. Она не в первый раз стояла обнажённая перед герцогом. Но всё равно не испытывала никакого удовольствия от этого.
Эйольв довольно улыбался, стягивая с себя тонкую рубаху и развязывая шнурки по бокам штанов. Как только узлы ослабли, тонкие штаны упали на пол. Мужчина быстро стряхнул их со стоп и приблизился к своей герцогине с понятными ей намерениями.
- Завтра прикажу усиленно тебя кормить, - пробормотал он, обвивая одной рукой её талию, а другой вытаскивая длинную заколку из пучка её розоватых волос, которые тут же кривыми плетями легли на её плечи и спину.
Амеллэ знала, что её волосы стали намного жиже после того, как её решили кормить скромнее. Но из-за этого они не утратили свой странный золотисто-розовый цвет.
- Как клубника, - пробормотал Эйольв, постепенно теряя самообладание. – Амеллэ… как же я люблю тебя, - шептал он, покрывая поцелуями её шею. – Каждый день… я думал только о тебе… каждый день.
Его руки захватили женщину в плен, а губы целовали каждый сантиметр её кожи, до которого могли дотянуться. Амеллэ почувствовала, как возбуждение охватывает её супруга. Но несмотря на это он справился с тем, чтобы отнести её к ванне и погрузиться с ней в воду.
- Я больше не могу, - признался он, оставляя идею с мылом и ароматным маслом на потом. – Не могу, - впиваясь в её рот губами, бормотал он, заставляя её обнимать его в ответ. – Ты же ждала меня? Скажи… скажи…
- Эйольв, - позвала его тихо Амеллэ, чувствуя, что он уже заходит с каждый поцелуем всё дальше и дальше. – Эйольв… ты…
- Скажи мне, - оторвавшись от её губ, он посмотрел ей в глаза. – Ты ждала меня?
Амеллэ замерла, с какой-то глубокой болью смотря на погрубевшее от долгой походной жизни лицо супруга. В его голубых, как прекрасное лазурное небо, глазах читались волнение, туман и надежда.
Амеллэ достала одну руку из воды и обхватила своей маленькой ладонью его огрубевшую щёку. Она почему-то поджала губы, а потом резко обняла Эйольва, сильно жмурясь. Как ребёнок, который плачет от обиды.
- Я… верила… - из глаз покатились первые слёзы. – Я верила… что ты… вернёшься… ко мне… я верила… каждый день… но они говорили мне… - она шмыгнула новом. – Каждый день они… говорили мне, что… ч-что это… глупо… в-ведь кто женится… на приблуде? Я… не имела права… ждать тебя… но я ждала…
Из тела Эйольва быстро испарилась страсть, с которой он целовал уста своей супруги. Сейчас его губы впечатались в её волосы над ухом, а руки бережно, но крепко обняли её в ответ. Так, словно он желал защитить её от всего мира.
- Прости. Я торопился, как мог. Любовь моя. Прости меня. Эта дорога оказалась длиннее, чем я думал.
17. Завтрак с герцогом
После длинной бессонной ночи Амеллэ проспала до обеда, проснувшись из-за сильного чувства города. Когда она открыла глаза, не сразу смогла понять, где находится. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что они проделали длинный путь длинной в неделю по портальным дорогам.
«Хм, а если без порталов? Месяц?» - Амеллэ покачала головой, чтобы прогнать лишние мысли.
Она приподнялась на руках, чувствуя, что тело её какое-то деревянное и тяжёлое, налитое неприятной усталостью от края до края.
Амеллэ перевернулась на спину и замерла, потому что увидела, как два чистых голубых глаза пристально наблюдают за ней. Её тут же стало немного не по себе.