- Доброе утро, ваша светлость, - промямлила она, смущённо улыбаясь.
Эйольв склонился к жене и ласково поцеловал её лоб.
- Доброе утро, Амеллэ, - проговорил он тихо.
- Ты давно проснулся?
Его лицо стало наигранно задумчивым:
- Уже половину амбарной книги изучил, - он потряс толстенной книгой, которую читал с момента пробуждения.
- Мне бы тоже на неё взглянуть, - Амеллэ сладко потянулась, но тут её живот жалобно заурчал.
- О, это знак, что пора перекусить. Я распорядился, чтобы тебя начали откармливать. Если ты останешься такой худой, здешняя зима может стать непосильным испытанием для твоего тела.
- А если господину герцогу нравятся стройные дамы? – Амеллэ обвила шею нависшего над ней вновь Эйольва.
- Герцогу не нравятся дамы вообще, - ответил он беззаботно. – Герцогу нравится только его жена.
Губы Эйольва сладко чмокнули щеку Амеллэ, и мужчина хотел двинуться дальше, но она быстро прервала его:
- Я ещё не умывалась! И зубы… Эйольв, зубы и запах изо рта.
- Мне всё равно, - его руки настойчиво стягивали тёплое одеяло с женщины.
- А мне нет! – отпиралась Амеллэ. – Пока не принесут соду и воду, никаких…
- Да? Говори дальше, - Эйольв хотел это услышать, потому что за ночь так и не добился желаемых непристойных слов от своей жены.
- Я сбегу из этой комнаты и буду голышом бегать по замку, привлекая других видом своего нагого тела, - угрожающе прошипела Амеллэ, притворяясь раздражённой.
- О, нет! Никогда и ни за что, - он чмокнул её лоб. – Оставайся в постели, я позову твою прислугу, пока она ещё подчиняется мне. Как будешь готова, прикажи подать завтрак.
- А ты?
- Нашёл ошибки в амбарной книге, схожу к счетоводу, пусть перепроверит. Амеллэ…
Его взгляд словно затуманился, а лицо стало каким-то отрешённым.
- Что? – сорвался тихий вопрос с её губ.
- Я не могу поверить, - признался Эйольв. – Я так долго мечтал о том, что проснусь с тобой рядом… и.. сейчас ты здесь, рядом со мной… я… я, наверное, сплю, да? Если да, то я не хочу просыпаться и снова понимать, что тебя здесь нет.
В его голосе закричала боль, хранимая в смелом сердце годами.
Амеллэ обхватила ладонями лицо мужа, словно пыталась заставить смотреть только на неё, хотя он не собирался отводить взгляд.
- Все эти годы… это было кошмаром, когда мои сны о тебе заканчивались. Я так скучал, - из его прекрасных голубых глаз, обрамлённых белоснежными пушистыми ресницами, потекли хрустальные нежные слёзы. – Я больше так не смогу… я не смогу без тебя… я не хочу…
- Эйольв, - Амеллэ не знала, что ему ответить, но не могла молчать, когда он так сильно нуждался в ней. – Я навсегда останусь с тобой. Правда. Я же твоя жена. И… ох, глупый мой Эйольв. Обними меня, - попросила она, принимая его неожиданный порыв.
Герцог послушно заключил женщину в свои огромные медвежьи объятья. Амеллэ слышала, как шмыгает его нос, как тихонько сотрясается его плач. Она бережно гладила его по голове, расправляя длинные белоснежные волосы. Её щека прижималась к его голове, а губы ласково шептали:
- Мой милый Эйольв. Мой славный герцог. Ты так долго оставался сильным, так долго терпел. Ты очень сильный, Эйольв. Поэтому ты можешь побыть слабым рядом со мной, всё хорошо, мой родной. Всё хорошо. Я с тобой. Я навсегда останусь с тобой. Ведь я всё-таки люблю тебя, глупый мой муж.
***
Когда Эйольв скрылся за дверью с толстенной амбарной книгой, в комнате появилась Шармес и ещё несколько девушек. Они принесли всё необходимое для умывания и расставили перегородки в комнате, чтобы двое мужчин могли внести чан с горячей водой для утренней ванны, не видя герцогиню.
Пока три служанки доставали из сундуков платья и показывали Амеллэ, ещё две тщательно мыли её волосы и натирали тело ароматным маслом. Особенно много мази и масла пришлось потратить на руки. Кисти рук госпожи не казались нежными или ухоженными. Помимо магических отметин на ладонях желтели мозоли и белели царапины.
- Ваша светлость, если масло вам не по нраву, скажите Шармес, и Шармес закажет другое, - хлопотала над Амеллэ её новая личная служанка. – Шармес знает всё в замке и всё вне замка. Всегда спросите Шармес, Шармес всегда постарается найти ответ.