- Шармес, - прервала её Амеллэ, поднимаясь со своего места. – Я… - она не могла подобрать слова, чувствуя, что что-то должна сказать. Не только своей горничной, но и всем тем девушкам, стоящим в дверном проходе и наблюдающим с взволнованными лицами. – Я не хотела будить тебя, ведь у вас всех был трудный день. Вы хорошо постарались вчера, и нам предстоит много дел… Вы все должны хорошо отдыхать. Но я обещаю, что буду осторожнее.
Амеллэ знала, из её рта вырывались непозволительные слова. Как герцогиня она только что позволила отчитать себя. Пусть мягко, но даже жена простого барона никогда бы не позволила служанке так разговаривать с ней. Амеллэ знакомилась с нравами и обычаями Станиоля, подозревая, что ей когда-нибудь придётся стать жёстче, даже если от неё ожидали иного. Она носила титул герцогини и больше не спала со слугами в шкафу.
Шармес вздохнула, а её глубокие чёрные глаза заблестели, будто влажные лавовые камни, омытые Ледяным морем.
- Мы можем работать столько же, сколько и госпожа. Мы обучались все эти годы только с одной целью, служить герцогине Скегги Роалд. Пожалуйста, госпожа, используйте нас, наши силы, наши знания, наше трудолюбие.
Девушки, стоящие в коридоре, быстро вошли в комнату, встав на колени рядом с Шармес. Те, кто не поместился в кабинете, стояли на коленях в коридоре.
Амеллэ стало резко дурно от развернувшейся перед ней картины. Настолько дурно, что показалось, будто вся съеденная вчера еда подступила к горлу.
Герцогиня сжала ладонь в кулак, чтобы не потерять самообладание. Её жизнь ещё никогда не стоила так много. И это казалось ужасным.
- Я извиняюсь перед вами всеми за свою неосторожность, - выговорила Амеллэ, заставляя свой голос не дрожать. – А сейчас нам нужно вернуться к нашим обязанностям, - она намеренно не исключала себя из списка тех, у кого были дела.
Герцогиня имела свои обязанности, а слуги свои. И вместе они поддерживали жизнь и быт в герцогстве Скегги Роалд. Пока что не очень хорошо.
- Прошу, моя госпожа, пройдёмте за Шармес. Шармес приготовила масло и душистое мыло для ванны, - почувствовав нужный момент для действий, горничная с низко опущенной головой встала с колен.
- В ванне нет необходимости, - с тихим вздохом предупредила Амеллэ. – В следующие пять дней только обтирания и обливания.
- Как прикажете, - кротко ответила девушка, сопровождая хозяйку.
- Шармес, а где спальня герцога? – идя по длинному коридору, поинтересовалась Амеллэ, с подозрением всматриваясь в двери, за которыми располагались пустые комнаты.
- Её больше нет, - быстро спохватилась Шармес. – Господин сжёг её, наказав нам переделать спальню госпожи для двоих человек. Господин сказал, что раздельные спальни предназначены для людей, чей брак заключили по расчёту. Господин настаивал, что обручение с её светлостью было даром великой мировой магии, что ниспослала господину и госпоже вечную любовь, поэтому они не могут разлучаться на ночь, - Шармес оставалась максимально откровенной, не испытывая и капли смущения, говоря всё это.
Амеллэ начала задумываться, что прямолинейность и простота – это черты жителей герцогства. И что ей стоит начать привыкать к этому, иначе она умрёт со стыда.
- Хм… Эйольв, - пробормотала Амеллэ, чувствуя себя безумно неловко за то, что делал её муж, а в итоге краснела она. – Что с тобой не так?
- Простите? – отреагировала Шармес, не разобрав слов герцогини.
- Шармес, в Станиоле имеется рынок?
- Каждый второй день на большой рыночной площади, госпожа, торговый люд выставляет товары.
- Сегодня мы отправимся туда. Подготовь всё, - распорядилась Амеллэ, входя в спальню, которая оказалась не только её.
«Но если он опять что-нибудь выкинет, я точно отправлю его спать в казармы. Посмотрим, что он придумает, чтобы оправдать своё пребывание там», - решила она, входя в их покои.