Сиренити терзалась сомнениями. Она слышала, что Эйольв достиг своей цели и женился на дочери Мектилда. Пока Эйольв скандалил со своим отцом, пока он проходил обучение в столице, пока он был на войне, Сиренити жила спокойно, негласно правя всем в годы войны, ведь в её жилах так же текла кровь Скегги Роалд, пусть попала она в линию Саладин очень давно. Сиренити была талантливым магом, единственным в своём роде в Гарджалских горах. К ней прислушивались. Её уважали. Она практически стала символом спокойствия в герцогстве.
Сиренити не могла покинуть эти края. В Сафертании её мало где ждали. В других странах и подавно.
Женщина взяла свитки, проклиная их мысленно.
- Его светлость просил передать свою благодарность за то, что вы поддерживали людей во время его отсутствия, - Амеллэ откровенно лгала. Эйольв очень мало рассказывал о Сиренити, а перед отъездом назвал проклятой и составил для неё два письма. – В скором времени герцог вернётся из столицы и займётся делами сам. А у вас появится больше времени на ваши изобретения. Я заинтересована в них.
Сиренити тряхнула волосами, пряча свитки в складках своей великолепной одежды. Слишком дорогой даже по меркам Скегги Роалд.
- Ваша светлость, - впервые она обратилась к Амеллэ по титулу. – Я полагала, что вы пришли унизить и выбросить меня и моего сына отсюда.
«А решила заговорить иначе?»
Амеллэ сменилась в лице. Из её образа ушла холодность. Голос Сиренити звучал мягко, в её словах читалось уважение. Начиналась новая игра.
- Герцог был резок в обращении с вами? – спросила Амеллэ тише.
Сиренити кивнула, показывая рукой на полукруглый проход в зал, где скрывался магический источник. Герцогиня приняла приглашение, позволив лишь Шармес сопроводить их.
- Я не знаю причин этому, - сказала Амеллэ, когда высокие резные двери с изображением деревьев и птиц легко закрылись за ними. – Его светлость часто бывает резок и не скупится на грубость по отношению к другим. Он жестокий человек, в чём виноват не его нрав, а обстоятельства, в которых прошла его жизнь. Война меняет людей. Светская жизнь тоже не размягчает характер.
- Мне трудно это понять, - призналась Сиренити. – Честно говоря, я не знала, чего ожидать после смерти покойного герцога. Он запер здесь мою мать, не испытывая к нам тёплых чувств. И долгое время его светлость не поддерживал и не осуждал своего покойного отца в этом решении. Однако потом я родила сына. И милость сменилась гневом.
Амеллэ остановилась у плетёной скамейки, сидя на которой, можно было наблюдать за прекрасными магическими переливами, вырывающимися из небольшого горного кратера. Амеллэ бы с удовольствием перенесла всё своё внимание на великолепный магический источник, но проблема Сиренити казалась ей более актуальной. Источник всё равно никуда не собирался исчезать.
«Я надеюсь на это, - осторожно подумала герцогиня, украдкой взглянув на очередной шедевр из белого камня на стене. – Почему всё здесь мертво?»
- Теперь мне трудно понять ситуацию, - проговорила она, стараясь не смотреть на магические пары, привлекающие её. – Мы давно знакомы с моим супругом, поэтому мне известны многие подробности из его жизни. Только я не могу отыскать причины этой внезапной перемене в том, что мне известно.
- Вы и не можете их знать, ваша светлость, - легко кивнула Сиренити, а её фиалковые глаза словно потускнели. – Мой сын родился незадолго до того, как его светлость отправился на войну. Многие подумали, что это сын его сиятельства. И после этого башню мы больше не покидали.
- Он боялся, что слухи дойдут до меня? – предположила Амеллэ.
Сиренити кивнула.
«Эйольв… что с тобой не так?» - в сердцах подумала герцогиня.
- Это похоже на него. Я не знаю, от кого ваш ребёнок, леди Саладин. И то, что я его до сих пор не видела, говорит, что вы прячете его от всех, чтобы не вызвать гнев герцога. Но, признаться честно, нам стоит изменить эту ситуацию. Мой супруг… - Амеллэ не могла подобрать слов помягче, чтобы хоть как-то повести разговор в сторону извинений от имени Эйольва, которые он никогда не приносил и не собирался.