- Да, пожалуй, ты прав, - согласилась Амеллэ, поднимая с пола свою накидку. – Я надеюсь, ты больше не приближаешься к источнику?
Он замотал головой.
- Это правильно, он может убить тебя, - она подошла к нему ближе. – Ты Нуран Суан?
- Нуран! – голос Сиренити прервал разговор. – Вот ты где! Ваша светлость, прошу прощения.
- Всё в порядке. Он же дома, поэтому ходит, где ему хочется, - Амеллэ постаралась оставаться мягкой. Но ей было немного жаль, что она не смогла поговорить с мальчиком немного дольше. Ей стало очень интересно, как он оказался в магическом источнике? Было ли это экспериментом его матери, о котором упоминала Сиренити? Или попыткой сделать что-то с ребёнком? Как-то преобразить его?
- Так ты… - он не успел договорить.
- Нуран, я говорила тебе не входить сюда, - Сиренити всплеснула руками, от чего её шёлковое светлое платье пошло волнами. – Ты не должен подходить к источнику один.
- Но она пошла, - оправдывался мальчик. – Я её остановил.
- Её светлость всего лишь воздавала хвалу мировой магии, Нуран, - попыталась как-то объяснить ситуацию сыну Сиренити.
- Нет. Она хотела войти. Скажи ей, - потребовал он, когда его рука оказалась в ладони матери.
- Я хотела подойти ближе, не более того. Нуран, ты очень чуткий и заботливый мальчик, спасибо, что предостерёг меня. Я, видимо, подошла слишком близко, привлечённая магией. Я давно не видела столь прекрасной магии. К тоже она напомнила мне о моём муже. Этим я и обманулась, ведь я тоскую по нему, - Амеллэ совсем не нравилось, как складывалась ситуация. – Прости, я, верно, напугала тебя, Нуран.
- Ты не врёшь? – недоверчиво спросил он.
Тут даже Сиренити поняла, что её сын даже для ребёнка слишком сильно выходит за границы дозволенного.
- Нуран, как ты можешь так говорить с её светлостью? Ты должен извиниться, - потребовала она.
- Но, мама!
- Всё в порядке. Нуран, спасибо ещё раз. Моё любопытство могло мне дорого обойтись. А теперь я хотела бы воздать хвалу великой мировой магии, - напомнила Амеллэ о своём желании остаться в одиночестве. – У меня ещё много работы сегодня.
- Простите ещё раз, ваша светлость, - Сиренити даже слегка поклонилась, уводя сына за собой.
Когда двери закрылись, Амеллэ коснулась камня на своей накидке, а затем раздался лёгкий треск, после которого вокруг женщины возникла пелена.
«Так за мной подсматривать не смогут».
Амеллэ решила не терять драгоценное время, поэтому быстро положила накидку на пол и решительно пошла по мосту к источнику. Она на несколько секунд задержалась у него, ощущая, как магия тёплым жаром ласкает её лицо. А затем уверенно вошла в поток.
И прекрасный белый свет подхватил её фигуру, обволакивая собой каждый контур её тела. Очертания одежды и украшений тут же исчезли. Амеллэ осталась нагая наедине с самой чистой и прекрасной магией жизни, которая текла из самых недр спокойной настойчивой энергией, пробившейся даже через каменные слои чёрной горы.
Амеллэ нежилась в чистой магии, думая, что этот источник так похож на Эйольва. Такой же сильный, настойчивый, упорный и упрямый, пробивший даже гору в таком неожиданном месте. Но одновременно нежный, искренний и любвеобильный.
«Эйольв, любой моя. Вернись ко мне скорей», - подумала она.
23. Другая сторона
Покинув магические башни, Амеллэ и её свита направилась обратно в замок. Собаки побежали вперёд, уводя следопыта за собой. Солдаты закрыли лица шарфами из-за поднимающегося ветра. Шармес повязала вокруг головы герцогини меховую повязку и поправила на её плечах тёплую тяжёлую шаль.
Амеллэ почувствовала, будто на её спину повесили камень. С тех пор, как она прибыла в Станиоль, Амеллэ забыла о простых удобных платьях без украшений и даже элементарной вышивки. Теперь её одежда изобиловала большим количеством драгоценных камней, кружев, оборок, мехов и тесёмок. Однако весили эти прекрасные платья, накидки, пояса, подъюбники и прочие элементы очень много. В какой-то момент герцогиня забеспокоилась о собственной лошади, которая везла её горными дорогами. Но милосердные мысли прервали солдаты, остановившие движение короткими приказами.
Амеллэ не поняла, что случилось, потому что ехала в середине. Её служанки остались крайне спокойными. Они покорно остановили своих лошадей и теперь ожидали, когда им позволят ехать дальше. Амеллэ хотела спросить, что случилось, но все молчали, будто происходящее было обыденностью. В итоге герцогиня перестала вертеть головой, когда поняла, что к ним никто не спешит, чтобы что-то рассказать, и решилась на вопрос.