— Будешь тогда с ними всю жизнь сидеть рядом! Чтобы контролировать Храмы. Готов ты на такое добровольно-принудительное заключение в другом мире? Если они кому-то продадут такое знание — у нас самих могут начаться сильнейшие проблемы. Или выдадут под пытками, если кто-то из власть имеющих узнает про необычные способности странного крутого приятеля Гертруды.
Тем более, желательно сделать тогда их обоих с сыном магами, чтобы они хотя бы язык могли быстрее освоить. Только, совсем не факт, что с ними это получится, тогда все станет еще сложнее. Нет, все равно, переносить людей из средневековья в наше время — очень сомнительный эксперимент со всех точек зрения.
И как их тут легализовать — это вообще сверхзадача. Только идти к государству на поклон, после чего случится все то же самое, от чего мы бежим постоянно.
— Храмы обязательно возьмут под полный присмотр, ты сам к ним подойти не сможешь тогда. Поэтому — сам пользуйся, только, чтобы никого в них не приводил!
И вот зачем такой геморрой нужен, когда есть достаточно простые решения, не связанные с переносом людей в нашу реальность?
Впрочем, у Брата своя голова на плечах имеется, пусть он влюбчивый достаточно. Думаю, что второй Брат, который в Гертруду отнюдь не влюблен, точно вправит ему мозги на место. Сам я к средневековым подругам отношусь довольно таки потребительски, слишком мы разные все же, да и поговорить на общие темы затруднительно.
То есть, совсем никак, только короткие разговоры и еще указания, как повернуться поудобнее и доставить побольше удовольствия своему повелителю. Когда ведешь себя именно так, никаких проблем не возникает. Если начнешь играть в любовь и равные права — прилетит откуда не ожидаешь. В те совсем простые времена такое отношение не ценится.
Я проверил свой рюкзак полностью, кажется, уже готов спускаться вниз, к новой жизни, поступкам и людям.
Хотя, никакой это не рюкзак, обычный мешок привычного цвета. Пусть он пошит из синтетической непромокаемой ткани и очень крепкий, зато, выглядит именно как самый обычный мешок из самой обычной мешковины.
Ну, он ей и покрыт сверху, так что в этом сходстве нет ничего удивительного.
Там у меня в основном еда в упаковках, пачка бумажных листов в прозрачных файликах, немного белья и предметы для гигиены. Еще кое-какие сувениры для встречных-поперечных людей.
Камни для лечения спрятаны в глубоком кармане за пазухой, в карманах галифе есть немного денег из этого времени. Купил в интернете за эти пять месяцев около восьмидесяти советских рублей, как раз из этого времени. Часть из них рубли тридцать четвертого года, есть пара червонцев и еще рубли тридцать восьмого года. Одни с подписью уже расстрелянного наркома финансов Гринько, другие уже без подписи тоже когда-то расстрелянного наркома Чубаря.
Перестали украшать казначейские билеты подписями наркомов, очень уж у них жизнь в должности короткая получается.
Из документов у меня только один паспорт, даже без современной обложки, но, сам весь новенький и красивый.
Все остальные документы оставляю в Храме, в своем рюкзаке, о котором предупредил Братьев, чтобы не трогали.
Зато, вся моя одежда как раз из этих лет, даже на ногах смазанные и натертые до блеска хромовые сапоги. Это они сейчас натертые, впереди спуск по еще весенним склонам, изрядно пропитанным водой, после чего они станут явно не такими блестящими.
Единственно, что я не стал заморачиваться с портянками, хотя умею мотать их, на ногах и в мешке несколько пар толстых хлопчатобумажных носков.
Еще раз посмотрев, что я оставляю в Храме, я спустился вниз и уверенно зашагал по склону, весело насвистывая песенки революционных и постреволюционных лет.
Про Ленин такой молодой и юный Октябрь впереди…И еще про трудные годы проходят…
Вживание в образ началось, тем более, я таких песен немало в своей памяти сохранил, перечитывая первоисточники про те боевые времена в истории моей страны.
И следы тоже за моей спиной остаются в великом множестве, но, трудно различимые по внешнему виду. Потому что в мешке нашлись резиновые галоши с совсем плоской подошвой. Однако, у них есть свой понятный отпечаток, поэтому на них надеты плотные чехлы из толстой кожи. Вот уже после них не остается ничего сильно выделяющегося на глинистой почве.
Про следы, предательски остающиеся в мокрой глине мы с Братом поняли хорошо, когда пять месяцев назад вернулись сюда. Тоже столкнулись с весенней мокрой землей. Тогда делать оказалось нечего, только шагать друг за другом в след, а вот сейчас я вдумчиво подготовился к возможной погоне и не оставляю хорошо заметных следов.
Вышел поздним утром, чтобы пригрело солнышко, и я меньше скользил на замерзшей за морозную ночь глинистой земле с многочисленными каменными осколками.
Через три часа я оказался на косогоре над тем местом, где когда-то будет стоять домик и теплицы с интересными растениями. Сейчас вокруг густые заросли с весенними листьями и к проселочной дороге приходится через них два километра пробиваться наугад.
Добравшись до нее, я сломал пару выделяющихся веток длинных кустов напротив места, где выбрался на дорогу. Сейчас тут все заросло так, что я ничего не узнаю. Спрятал в кустах галоши с чехлами, пусть полежат тут, вполне еще могут понадобиться в будущем.
Потом перебрался через бурную Риони, по весне серьезно полноводную, однако, встреченный по пути узенький мостик мне здорово помог перейти на другую сторону. Вот в восемнадцатых-двадцатых годах его уже не было, в восемьдесят втором я в ту сторону не ходил вообще. Сейчас народу очень много живет и в самом Они, и в окрестных деревнях, гоняют скотину и сами здесь переходят реку.
И я сразу же через километр оказался на Военно-Осетинской дороге.
В одну сторону Кутаиси, вероятный и желательный пункт проезда, в другую уже Цхинвали, если по-грузински, меня ждет. Тьфу, какой Цхинвали, он же уже несколько лет как Сталинири! Вот как можно быстро спалить иностранному шпиону или пришельцу из будущего в этом суровом времени. Не знать таких очень важных изменений к лучшему в стране победившего социализма! Ведь, название города славным именем Вождя — это очень важное изменение!
Что может быть лучше и правильнее, чем переименовывать города в честь Вождя народов при его жизни?
Мне нужно попасть в Тбилиси, желательно конечно сразу, однако, на этом пути меня ждет много преград. Ну, хотя бы в населенный пункт побольше, Они или Квайса такими точно не являются, к сожалению.
Если я здесь вступлю в контакт с местными партийцами или нквдшниками невысокого уровня, все может очень запутаться сразу же. Они, вполне возможно, просто испугаются докладывать наверх про такого непонятного человека.
И попробуют решить вопрос по основному принципу тех лет, нет человека — нет проблемы. Придется с ними сурово разбираться и поднимать антисоветский мятеж в глубокой провинции самой счастливой советской республики.
Да, тут только попробуй не согласиться со словами любого, даже самого глупого представителя власти — сразу же оказываешься антисоветчиком и врагом народа. А с подобными гражданами сейчас разговор очень короткий, приговор тройки и под пулю. Со мной такой номер не пройдет, однако, я даже Палантир не стал брать с собой на случай каких-то весьма вероятных проблем. Еще бегать по лесам и горам в принципе не хочу, я сюда для совсем другого прибыл.
Поэтому нужен город побольше, с более-менее высокими по своему уровню руководителями партийного органа, имеющими свободный доступ к еще более влиятельным товарищам по партии, заседающим в столице республики.
Желательно добраться именно до Тбилиси, я попробую доехать до столицы сам. Ну, есть у меня такие мысли.
Но, до Сталинири, как его сейчас называют, ехать примерно восемьдесят километров и я буду приближаться к Тбилиси. А до Кутаиси сто десять, и я буду удаляться от нужного мне места. Так что, мне лучше двигаться в сторону Южной Осетии.
Впрочем, выбора особого у меня нет, как и регулярного автобусного сообщения здесь сейчас, куда поедет первая попавшаяся машина, туда я и попаду. Если меня, конечно, еще в нее посадят.