Поэтому, полицию слишком любопытную придется гасить беспощадно. Не до смерти, конечно, но, документы в руки не выдавать ни за какие коврижки.
И тогда уже убегать в Осетию без права официального возвращения. Да, это лишние хлопоты конкретно, конечно, для нас вполне возможные, однако, потом свободно уже не покатаешься туда-сюда.
Когда я поднялся в Храм, почувствовал определенное разочарование, на Столе не видно никакого письма и камней тоже.
— Черт, я все же на ответ рассчитывал! — признаюсь я себе.
А потом хлопаю себя по голове:
— Вот же я остолоп! В май восемьдесят второго он попал с лагом на сто семнадцать дней, из-за этих эти шести дней и трех часа за каждый значок измененного времени. Примерно четыре месяца получается в итоге. А в двадцатый год он попадет в тот же месяц, в июль! Я просто перепутал восемьдесят второй год с две тысячи двадцатым! Ну я и дятел все же! Лишний раз приперся в горы.
Ладно, значит, Братья мне еще не ответили, впрочем, они и без моих подсказок разберутся, что им делать. А Настоящий брат из Черноземья появится на раньше конца июля месяца.
Поэтому я сразу же быстро вернулся к машине, Палантир мне заряжать не требуется, есть в нем еще шестьдесят процентов маны.
Зато раздвижную лестницу в Храме оставил, не став подниматься по ней до отверстия наверху. Это уже в другое время попробую проделать такое путешествие, когда солнечную батарею с длинным кабелем принесу сюда. Сейчас у меня еще есть возможность засветло добраться до машины и в первых сумерках проехать через Они.
Так и поступил, на следующий день сдал машину в прокатную контору и на такси вернулся в Батуми. Подруга моя бывшая как раз поругалась со спонсором, поэтому сразу же подсела ко мне за столик в кафе как ни в чем не бывало.
Предложила и дальше жить вместе, намурлыкала всякого, что скучала и вообще…
Ну и хорошо, она себя честной женщиной показала, ничто не мешает мне опять с ней зажить вместе.
Снова пошла спокойная жизнь, теперь я рассчитываю появиться в Храме в конце июля. Рассчитываю встретиться с Братом, однако, не могу сказать точно, появится он или нет в моей жизни.
Нашел через того же Давида нужных людей с особым умением по документам, через них еще более умелых и отдал им советский паспорт исправить дату выдачи с восемьдесят второго года на восемьдесят первый. Цифру с двойки на единичку переправить нетрудно в дате выдачи и в штампе о браке. Это не с месяцем выдачи документа возиться, который пишется прописью. Штамп о разводе в паспорт я не успел получить, а само свидетельство о нем где-то давно посеял, когда ушел из этого времени.
Ну, мне оно и не требуется, побуду официально женатым человеком в Советском Союзе.
Гораздо труднее оказалось бы объяснить смысл такого заказа тем специалистам, к которым мне пришлось выехать в Тбилиси, но, понятно, что никто меня не стал спрашивать — зачем мне вообще это понадобилось. Сделал заказ и платишь — твое дело и никаких вопросов не возникает. Ну, я сам не захотел светиться в Батуми с советским паспортом, на котором изображен тоже я собственной персоной и почему-то совсем не постаревший за эти почти сорок прошедших лет. Городок все-таки не очень большой, по одной фотографии меня смогут опознать на улице.
Есть в этом деле в СССР определенный риск, конечно, если в том году не выдавались такие серии советских паспортов. Уж рядовые ППСники об этом в курсе. Однако, на такой риск придется пойти. Узнать что-то в интернете про то, когда и как выдавалась такая серия в той же Грузии — у меня не получилось.
Поэтому пришел к умельцам по рекомендации в маске, кепке и темных очках, благо на улице свирепствует смертельная зараза — коронавирус.
Настоящие профи сделали мне всю работу с паспортом за пол часа и пятьдесят долларов.
— Э, дарагой! За что тут деньги брать? Это же даже уже не подделка документа! Просто какая-то бумажка в книжке! — так довольно весело объяснил мне дешевый ценник тоже немолодой мастер в часовой мастерской, где все и произошло, — Вон Гоги такие документы подделывал еще сорок лет тому назад, он прямо распереживался, когда увидел паспорт с серпом и молотом. Говорит, не думал, что еще когда-то придется таким делом заниматься.
И мне показали на пожилого грузина, который помахал мне рукой. Ну, и я ему тоже помахал, спрятав лицо от камер за маской.
Бергамо уже все вымерло, как я слышу каждый день в Евроновостях, наблюдая с немалым интересом, как продажные СМИ умело раскручивают тотальный поток лжи и провокаций на чужих смертях.
Мне главное иметь документ для проверки на улице, в этот раз я попаду в советское время постриженный и побритый, благоухающий одеколоном «Шипр» и в подходящих шмотках. Да еще официально женатый на местной гражданке из соседнего городка.
Еще прикупил советских рублей, но, не очень много таких бумажек мне попалось в продаже здесь и в Питере. Ничего, я знаю место, где ими можно спокойно разжиться, как и той же машиной на какое-то время.
Без машины под задницей будет все не так просто и быстро, чтобы добраться до нужного мне Кутаиси.
Зато в тот временной пояс, куда я собираюсь попасть в итоге, бумажных денег нашел в сети много и все их скупил.
Огромные такие ассигнации — купюры ценности немалой для тех времен.
Еще обзавелся в свою собственность по знакомству небольшим джипиком, хорошо лифтованным, чтобы он мог подальше забраться в лес.
Готовлюсь к новому путешествию постоянно, делаю записи, собираю необходимую одежду и документы и продолжаю лечить народ в медицинском центре.
Давид тоже просто счастлив, ему с клиентов здорово перепадает, поэтому он крепко держит рот на замке, правда, первые проблемы уже нарисовались на горизонте в конце июня:
— Приезжали ко мне двое серьезных мужчин. Кого-то из их родственников я брал лечиться. Требуют познакомить с тобой, правда, не угрожают, а просят пока. Номер машины я срисовал, узнал через знакомых, из местной госбезопастности один из них.
— Черт, придется пока завязать с лечением, — отчетливо понимаю я, — Ведь Давид мне не врет.
Эти могут и Давида расколоть, и меня выследить, поэтому я предупреждаю его, что бизнес с лечением пока заканчивается.
— Давай на полгода завяжем с этим делом. Так или тебя прижмут, или на меня выйдут. У меня здесь прав никаких нет, чтобы со спецслужбой цепляться, — говорю я.
Ну, Давид и не спорит с моими словами.
— Ты, кстати, понял, от кого из клиентов они пришли? — строго спрашиваю я компаньона.
— Догадываюсь, но, точно не скажу. Олег, у меня есть трое клиентов, которым просто необходимо помочь! — начинает меня упрашивать Давид.
— Хорошо. Только, встречаемся у них дома, в клинику я пока не хожу, — ставлю я условие.
Нельзя совсем отказать своему сообщнику, пусть знает, что в каком-то совсем необходимом случае помощь я окажу и ему заработать дам. А то у него не останется никакого интереса прикрывать меня перед наездами влиятельного человека из грузинской спецслужбы. Тот явно захочет сам меня отправлять на работу и Давиду ничего точно не перепадет.
Так он будет знать, что я помогу ему заработать и какое-то время будет со мной честен. Интересно — какое только?
В принципе — я уже готов уходить, знания записаны, одежда и кое-какие документы имеются, однако, мне чем позже уходить, тем лучше. Если учитывать тот временной лаг в четыре месяца, на который сдвинется время моего появления в восемьдесят втором году.
Я еще съездил в конце июля в Храм уже на своей машине, но, опять там никого не застал.