Так что к вечеру я оказался в доме дяди Тенгиза.
— Отлично, что ты вернулся! Меня уже твои клиенты одолели, всем что-то нужно, так что работы для тебя много.
— Это хорошо, подлечу всех, кого нужно. Пришлось уехать по личным делам, — так я коротко объяснил свое исчезновение.
Дядя Тенгиз не сказал мне ни слова упрека, а попросил проверить его спину.
И вообще, первые две недели я прожил в его доме, похоже, боятся меня отпускать, пока самых важных клиентов я не прошел всех по кругу. Потом мы все же вернулись в привычный дом на берегу Риони, где я начал принимать присылаемых людей уже два раза в день — утром и вечером, а в обед вволю парился для поддержания сил.
Так прошел сентябрь и середина октября, когда я задумался, когда мне уходить. Денег снова накопилось около тридцати тысяч, так что мне пришлось поломать голову, что с ними делать.
Ну, оставлю я пару тысяч себе, мало ли, придется сюда вернуться когда-то? Или Братья отдам, если они все же решатся вернуть своих родителей когда-то.
Можно было бы родителям их отвезти, не такое сложное дело, только, опасаюсь я их жизнь кардинально менять.
С другой стороны, если они полностью рассчитаются за ту же кооперативную квартиру, они ничем особенно не изменят свою жизнь. Мать так же будет работать в детском саду, отец в сервисе, без знания будущего их жизнь так уж кардинально не поменяется, тем более, оставлять многие тысячи рублей я не собираюсь.
И еще я почувствовал изменившееся отношение со стороны дяди Тенгиза в одну из теперь нечастых встреч на его даче. Он почему-то испытывает по отношению ко мне чувство опасения и тревоги.
Еще не очень сильно, но, я уже явно — такая проблемная связь для него.
Объяснение тут может быть только одно — кто-то из других влиятельных людей узнал, что он обладает возможностью устраивать чудесное и научно не объяснимое излечение любых недугов. Наверно, вышел уже на него самого и теперь моя деятельность может принести серьезные проблемы хозяину советской торговли города Кутаиси, если он меня не сдаст.
Понятно, что это не какой-то рядовой следователь из ОБЭП.
Мне много раз повторять предупреждение уже не нужно, я этот момент сразу понял и на следующий день так же технично исчез из Кутаиси. Доехал на поезде до Адлера, там снова купил билет в аэропорту и через четыре часа оказался в Ленинграде.
Попробовал сразу же купить обратный билет, но, Ленинград — это вам не Адлер, никто не взялся мне помочь даже за сто рублей в самом аэропорту. Ну, или я просто нужных людей не знаю.
Поэтому я снова посетил родителей и оставил им на будущую квартиру еще восемь тысяч рублей.
Как они не отбивались, просто оставил и все. Думал еще перевести двадцать тысяч на детские дома в сберкассе, однако, это оказалось не так просто и я не стал этим заниматься.
Тем более, необходимо оказалось паспорт предъявлять, а со своими исправлениями в нем я побоялся это делать.
Все же купил билет в агентстве «Аэрофлота» на рейс на завтра в Адлер, подарив набор хороших шоколадных конфет женщине кассиру. Здорово надоело мне на поездах по нашей очень большой стране кататься.
Переночевал за трешку сверху в скромной «Киевской» гостинице на Лиговке и утром улетел в Сочи.
Там добрался до Кутаиси на ночном поезде и сразу же взял такси около вокзала до Они, договорился с хозяином «Жигулей» на поездку за шестьдесят рублей.
По дороге заехали в кооперативный магазин, я закупился копченой колбасой, чаем, хлебом и вареньем на пару сотен рублей. Вес получился солидный, чтобы в горы все тащить, но, ничего, своя ноша не тянет.
Добавил в Они пятерку водителю, он довез меня по буеракам до нужного мне поворота к дому Зураба, где я его и отпустил.
С новым, только что выпущенным рюкзаком «Ермак» и с большой сумкой, полной еды, обошел дом Зураба и чуткого алабая по большому кругу. Еще захватил его ружье с дерева с собой на всякий случай, пусть в нем есть всего два патрона. Мало ли, кого пугнуть придется здесь в горах.
К вечеру добрался до Храма, перекинул вещи внутрь и немного постоял в проеме Двери, прощаясь с горами, со своими знакомыми, с социалистической Грузией и всем Советским Союзом.
Никаких посланий на Столе не видно, что-то я уже серьезно начинаю переживать за своих Братьев. Поэтому написал им еще по одному письму, отправил в Черноземье и на Третью планету.
Как бы мне не пришлось идти за ними следом, чтобы найти в том мире.
Неплохо пожил здесь, помог многим людям, особенно своим родителям и оставил добрую память о себе у всех своих пациентов.
Особенно у Тамары и ее подруги из Тбилиси, да и у всей торговой мафии, а особенно у моего приятеля Саши.
Эх, в такие времена собираюсь переместиться, что местные плохо асфальтированные дороги мне раем покажутся.
Потом закрыл Дверь и еще день провел в Храме, заряжая Палантиры и морально готовясь к переходу.
Потом рассортировал свои вещи, что-то оставил здесь, все советские деньги и то же ружье.
Забрался в капсулу, проверил свои вещи, выставил значок времени на тридцать пять значение назад и, помолясь, уже привычно закрыл глаза.
Глава 12
В этот раз я очнулся через сутки с небольшим, как сразу же смог заметить на своих часах.
Вот только что было двадцать пятое октября и восемь вечера, а вот уже двадцать шестое и почти двенадцать часов, то есть, полночь.
Сутки и четыре часа плюс еще какое-то время на восстановление самих часов.
Ну, механизм бездушный, так что с ним проблем не имеется, если уж Палантиры принтер Храма распечатывает с нуля. Но, как завод часов сохраняется при этом — вот для меня самый удивительный вопрос.
Не так это время и его знание для меня важно, как то, что с потолка Храма через самое верхнее окошко задувают снежинки сильные порывы ветра.
Так просто их не разглядеть в темноте, а на лицо они не успевают опуститься, чтобы смочить пересохшие губы. Тепло от Стола и поднимающийся нагретый воздух раздвигает их к стенам, по которым они и скатываются вниз.
Но, почему-то на полу капелек воды в Храме нет совсем, она куда-то незаметно самоликвидируется в процессе. Наверно, стены ее всасывают, не удивлюсь таким технологиям Древних. Тут, похоже, все работает на разложении водорода, если представлять по нашим земным понятиям.
Снежинки я рассмотрел, когда включил мощный фонарик, нащупав его в кармане рюкзака.
За дверью настоящая зима, как и должно быть на такой высоте.
А это значит, что я попал туда, где и должен оказаться по моим примерным прикидкам.
Примерно на семьдесят лет и семь с небольшим месяцев назад в прошлое.
Из конца октября восемьдесят второго года в март двенадцатого года.
Только не две тысячи двенадцатого, а именно в тысячу девятьсот двенадцатый год, в еще относительно спокойное время царствования Императора Всероссийского Николая Второго(Романова), царя Польского и Великого Князя Финляндского. И прочая, прочая, прочая…
Сейчас на улице или середина месяца марта, или его конец, в любом случае горы Кавказского хребта завалены снегом по максимуму. Спуститься вниз будет сильно непросто, пусть у меня есть профессиональные снегоступы, еще в наличии имеются палки специальные для ходьбы по именно таким сугробам, крепкие и дающий хороший упор для тела и рук.
Еще имеется складная легкая саперная лопатка, чтобы все это дело зарыть, когда я доберусь до первой подходящей дороги.
Только и там меня теперь встретят не асфальт на дорогах и не относительно быстрые хотя бы полуторки из времен товарища Сталина. В лучшем случае какая-нибудь бричка или тарантас украсят мой путь, а еще может случиться так, что большую часть дороги я пройду пешком на своих двоих.