— В расчете! Обмануть хотели — поэтому деньги забираю! Будете здесь еще мелькать, ноги-руки переломаю. Я это могу, сам видел, — продолжаю говорить с местным акцентом.
Он что-то шипит на прощание и уходит, пытаясь заскочить на бричку, но, я его догоняю и останавливаю, направляя в сторону:
— Ножками топай! За поездку сам рассчитаюсь. Она мне еще нужна, — подталкиваю его мимо извозчика.
Можно потом и так извозчика найти, но, чего время тратить, когда он здесь уже стоит и ждет платы.
Бандит уходит, постоянно оборачиваясь и делая злобную морду, но, активно жить мне больше не мешает. Понял, что на гораздо более матерого хищника нарвался, что можно совсем довыступаться в этом безлюдном месте, поэтому только раненую ладонь все пытается плотнее забинтовать салфеткой.
Ладно, он скоро доберется до своих, тогда может попробовать организовать нападение на меня десятка, а то и двух своих башибузуков, если ему дать на это время, поэтому в течении часа нужно отсюда убраться.
А лучше дело не затягивать и исчезнуть еще быстрее отсюда.
Глянув на притихшего умирающего, как со свистом вздымается его грудь, я принял решение, но, первым делом вернулся к извозчику:
— Не вздумай уехать. Нанимаю тебя на весь день, заплачу хорошо. Еще и сверху выдам денег.
Дожидаюсь кивка извозчика и осматриваю все вокруг дома. Ничего особенного нет, заросли травы и несколько фруктовых деревьев за изгородью, никаких лишних свидетелей в округе не имеется.
Потом возвращаюсь в комнату, беру единственный тут табурет и подсаживаюсь к Ивану Романовичу Будову, как написано в паспортной книжке.
— Иван Романович! Ты жить хочешь? Вопрос тебе задан серьезный, безо всяких шуток, поэтому с ответом не спеши!
Исстрадавшееся, но, достаточно умное лицо взрослого человека дрогнуло глазами и недоверчиво посмотрело на меня. Кажется, приступ на время прошел, и он может немного говорить.
— У меня там половина легких плавает, — он кивнул на ведро, — Это уже не первое ведро.
Голос совсем слабый, но, говорит грамотно, одежда более-менее приличная у него. Ну, именно та, что одета сейчас — просто была приличной когда-то. Не падшая личность, вполне нормальный мужчина, которого здесь настигла неизлечимая болезнь. Или ее быстрое развитие.
— Зачем в Кутаиси приехал? Из-за здоровья?
— Да, работу на электростанции предложили, однако, еще в пути стало плохо. Нашел комнату, а на работу так и не явился, уже и не появлюсь, — рассказывает он единственному внимательному слушателю перед неминуемой смертью свою историю жизни.
Страшно умирать в чужом месте никому не интересным чужаком, хочется хоть с кем-то поговорить, может, письмо родным передать. Когда не сразу умираешь, а в течении нескольких дней из себя легкие выплевываешь по кускам — это особенно понятно.
Поэтому он даже рад слушателю, который зачем-то купил его паспортную книжку, только, ему уже на это знание все равно.
— Думал, еще пару лет протяну в хорошем климате, — шепчет умирающий.
Понятно, вполне приличный и технически образованный мужчина этот Иван Романович, раз при электричестве делами занимается. Такого стоит спасти и вернуть в жизнь — вот что я сейчас думаю.
Ладно, беру его с собой! Попробую решить этот вопрос вот так!
— Смотри, Иван Романович. Я сейчас тебя вылечу совсем, станешь как новенький пятиалтынный. Есть у меня в руках такая сила, бог мне много чего дал. Потом ты поможешь мне, немного вместе поживем, неделю или месяц, как получится. И дальше ты свободен.
Мужчина приподнялся на подушке на локте и потрясенно смотрит на меня. Ведь говорю я совсем невозможные вещи уверенным и спокойным тоном, как само собой разумеющееся.
— Кровью договор подписывать не нужно, я к нечистой силе отношения не имею никакого. Согласия я твоего и не спрашиваю, дело мое к тебе небольшое, тут никто не откажется никогда помочь. Поможешь документ мне получить в полиции, будешь свободен здоровый и с деньгами еще солидными. Вот и все, что от тебя требуется.
Спорить он, конечно, не стал, просто согласно кивнул головой.
— Давай, откидывайся на подушку!
И это выполнил беспрекословно, замер, недоверчиво косясь на меня сквозь веки.
Я достал камень из внутреннего кармана и начал лечение с его груди, где у него легкие расположены. Может, есть у него и много других, уже пораженных органов, но, сначала легкие приведу в порядок, остальное потом уже.
Через десять минут, потратив пятнадцать процентов маны, я скомандовал Ивану вставать:
— Здоров уже, как бык!
Мужчина, и правда, легко поднялся, чуть не запнувшись за ведро у грязной кровати и остановился, не зная, что сейчас делать.
— Так, ты собирай вещи. Все, сюда уже не вернемся. Эту одежду снимай, мокрая она вся и пахнет, одень что-то посвежее. Сейчас поедем в баню, чтобы ты помылся, потом уедем из города.
Поезд в Тифлис ходит не каждый день еще, всего два раза в неделю, поэтому нам нужно прожить где-то до завтра с этого момента. Расписание я уже хорошо изучил, по ранней весне пассажирские корабли еще в Крым не ходят, море слишком волнуется сейчас.
Спасенный не понимает, что с ним произошло, не споря, нервно собирается и переодевается. Я, чтобы его не смущать, подхватываю ведро и выливаю за домом его содержимое в кусты. Ни к чему оставлять в комнате свидетельства того, что Иван Романович был уже при смерти тому же квартальному и хозяину комнаты.
Через десять минут мы садимся в транспорт. Вещей у спасенного — чемодан побольше и чемодан поменьше, такие простые, но, вместительные. Я закидываю их в багажное отделение, возчик крепит и вскоре только пыль из-под копыт лошади и колес брички остается за нашей спиной.
Иван напряженно смотрит по сторонам, время от времени щупает грудь и пытается глубоко дышать, чтобы проверить себя на кашель. Только теперь приходит в себя после внезапного спасения и вопросительно смотрит на меня. Однако, я киваю на возницу и показываю ему, чтобы пока молчал. Тому совсем ни к чему знать о наших планах, первым делом его бандиты Гелы возьмут в оборот по возвращению обратно к месту стоянки.
В бане я дал Ивану всего с полчаса помыться, за это время сам доехал до гостиницы и забрал свои вещи с помощью прислуги и возницы. Уже солидный чемодан имеется у меня с барахлом и еще один красивый кожаный саквояж, старую одежду Ивану отдам, ему как раз по росту будет.
Да, вот так я сразу переиграл складывающуюся для меня неудачно ситуацию и пусть у меня остались в Кутаиси враги, вскоре можно будет про них забыть и просто наплевать.
— Запрыгивай, — командую я спасенному мужчине, который ждет нас около бани, греясь на солнышке, вскоре мы едем в направлении выезда из города.
Вознице я даю пару рублей авансом, чтобы он не переживал за целый рабочий день сейчас. Однако, от него пора бы избавиться, поэтому я около какого-то мелкого овощного рынка со стоянкой наемного транспорта отпускаю его и выгружаюсь. Дожидаюсь, пока он найдет какого-то клиента в центр и потом нанимаю следующего извозчика.
На нем мы катимся до самого вечера уже в сторону Варцихе, по дороге я нахожу апартаменты со сдачей нумеров.
Время уже к вечеру, у Ивана сил точно нет никаких из-за ослабленного болезнью организма, поэтому я выгружаюсь здесь, отпускаю извозчика и мы идем в соседнюю харчевню, где здорово объедаемся.
Погони за мной не оказалось, впрочем, утром мы нашли очередного извозчика и тронулись дальше.
Иван вчера не смог меня как следует расспросить о чуде, случившемся с ним и пробует это сделать сейчас, однако, я пока сам его расспрашиваю о прошлой жизни.