От станции до этой рощи нужно было пройти около трёх километров. Километр из них приходился на какие-то склады или промзону, где аномальная флора едва проклюнулась и опасности на первый взгляд не представляла. Зато оставшиеся два… м-да, это будет сложное задание. И машину не запустить, если хочу закинуть алтарь в конкретную точку. Даже грузовику будет сложно проехать по тем джунглям, в которые превратились улицы города.
Наконец, весь груз был уложен и отряд приготовился покинуть город. И только сейчас пришло время заняться алтарём. Раньше было опасно, так как никто не мог знать, к чему приведёт вторжение в аномальные джунгли. Могло случиться и так, что придётся немедленно срываться с места и на полной скорости бежать прочь. Именно поэтому сначала отряд выбрался со станции на дорогу, где были оставлены машины и повозки-контейнеры с химерами и големами под охраной, а уж потом я вернулся назад на станцию со смертниками-големами, алтарём и телохранителями.
Мы прошли почти что всю станцию до конца. Дальше пути уходили в сторону, сойдясь в две ветки из множества. Слева и справа над ними нависли земляные валы, сейчас густо покрытые джунглями. А ещё через пару сотен метров растительность захватила и рельсы. Впрочем, нам туда и не нужно было. Одна из железнодорожных веток уходила в промзону, которая вклинивалась в город на значительную глубину. Наверное, в прошлом, когда город был ещё на Земле, тут был один из самых неблагополучных районов. И жилье стоило процентов на пятнадцать или двадцать дешевле.
Массивные железные ворота, снабжённые электромотором, который давно перестал работать, големы быстро и с минимальным шумом сняли, открыв проход отряду дальше.
Здесь хватало опасной флоры, но занимала она, сравнительно, небольшие участки, пройти мимо которых не представляло особого труда.
От городских улиц территория складов (или бывшего огромного завода в советскую эпоху, который позже был распродан десяткам фирм, фирмочек и заводиков с мастерскими) отделялась мощной стеной из железобетонных плит. Четыре метра высоты, не менее тридцати сантиметров толщины и мощный фундамент, чтобы ограда была непоколебимой. С другой стороны вдоль стены тянулся тротуар, а за ним четырёхполосная проезжая часть. То есть, сплошной асфальт, который взять с наскока джунглям не получилось.
— Здесь пойдём. Больше нету мест, где столько чистого пространства от этой чёртовой зелени, — сказал я, определившись со стартовой точкой, откуда предстояло четвёрке големам уйти в последний путь. — Ань, не лезь никуда, никакой инициативы, просто стой рядом и слушай меня.
— Вить, ну, хватит уже, — вздохнула она. — Сколько раз можно об одном и том же?
— Сколько потребуется, — отрезал я.
Как бы ни хотелось не шуметь, но пройти сквозь стену тихо не выходило. Грохот бензорезаков и алмазных дисков, крошащих бетон, наверное, был слышен на другом конце города. После этого удары кувалд показались тихими шлепками детской ладошки по подушке. Когда в стене образовался проём достаточный для того, чтобы в него мог пролезть строительный голем и алтарный камень, то работа закончилась. Первым на другую сторону перебрался самурай. Следом за ним, хрустя стальными подошвами по бетонному щебню, за стеной оказались два его собрата. А самым последним пролез рабочий голем, который потом вытянул сквозь пролом алтарь и тележку для него для удобства транспортировки.
— Дрона выпускай, пора, — кивнул я дружиннику, который тащил тяжеленный аппарат с мощными батареями и видеокамерой.
«Интересно, а почему я не думал ни разу, чтобы превратить вот такую машинку в голема? — вдруг пришла мне в голову мысль, когда я стал наблюдать за манипуляциями своего бойца. — Зашоренность сознания или суматошный ритм, от которого голова кругом? Блин, вернусь — обязательно сделаю».
Через несколько минут дрон был в воздухе, и мне на планшет от него стала приходить картинка города с высоты птичьего полёта.
— Ну, бойцы, пора, — тихо произнёс я, обращаясь к големам, которым предстояла дорога в один конец, — действуйте.
В ответ пришли образы, в которых было чёткое понимание ситуации и обещание, что приказ будет выполнен. И после этого кто-то будет говорить, что они бездушные?