— Ступай. Чуть не забыл, если согласитесь служить мне, то придётся принять магическую присягу. Это на случай непредвиденных ситуаций. Среди местных — обычная практика, и мне она нравится.
— Учту.
Прапорщик развернулся спиной и быстрым шагом направился к вагону, где засели его товарищи.
Жёсткий разговор с командиром взвода охраны военных грузов не оставил ему и его подчиненным никаких других шансов, как принять моё предложение и мои правила. Вместе с Бетоновым военнослужащих было одиннадцать человек. Из них всего пятеро находились на ногах, прочие были тяжело ранены или лежали с сильнейшим отравлением. Когда я говорил о том, что их прикончат твари, то сильно поспешил. Оказывается, продуктов и чистой воды у караульных почти уже не оставалось. Так что, им в ближайшие пару-тройку дней грозила смерть от жажды и голода. Или гибель в городе, который поглотил их товарищей, уходивших на поиски продуктов.
Отрава попала в организмы солдат с водой и плодами местных растений, заполонивших всё вокруг. Только территория железнодорожного узла оставалась всё ещё свободной от них. Наверное, земля, асфальт, щебень да бетон, пропитавшиеся за десятилетия креозотом и тяжёлыми металлами, были иномирной магической флоре не по вкусу.
Больные и раненые сразу же после, так сказать, капитуляции получили медицинскую помощь. Всех новых знакомых накормили, напоили и оставили в покое, чтобы они могли переварить полученную информацию и немного прийти в себя. Доверять я им пока что никак не мог, пусть даже они отдали всё оружие моим бойцам. Поэтому приставил к ним пару големов. По озвученной версии — для защиты от неожиданной опасности, вроде налетевшего монстра. Правда, сам думаю, что скрытые мотивы все они понимали… но смолчали.
Бетонов остался со своими бойцами, дав нам сопровождающим младшего сержанта. Это был молодой парень, срочник, которому ещё не исполнилось и двадцати. Немного ниже меня ростом, субтильнее (или же просто похудел сильно в этом месте), но подвижный, как капля ртути. И относился к нам нормально, как к неплохим знакомым. Лично я не чувствовал в нём никакой фальши и не видел зажатости или страха. Наоборот, он с интересом смотрел на големов, спрашивал об амулетах, магии, возможности научиться волшебству. Тут пришлось его расстроить и сообщить, что по известной информации земляне не имеют магических способностей, Перенос исковеркал всю энергетику так, что магией можем пользоваться только подготовленной, то есть, в виде амулетов и эликсиров с земльями. Возможно, и есть способы вылечить энергетику и стать магом, но как это сделать неизвестно. Или аборигены не стали делиться подобной информацией. Творить чудеса могут единицы из нас, те, кому повезло оказаться в особых точках напряжения сил в ходе истончения межмировых барьеров перед Переносом. По меркам параллельных Вселенных (которые, как оказывается, бывает, что пересекаются, что показывает наш наглядный пример, которым служим мы — я, Шацкий, Настя, эти солдатики) — это кратчайший миг, но для людей он растянулся на долгие и долгие дни. И это дало возможность понять и научиться пользоваться своим Даром, чтобы потом выжить в страшные первые часы и дни после переноса в соседний мир.
— Жаль, — искренне огорчился Паша, так звали солдата, — блин, такая жалость. Во всех книгах пишут, что попаданцы всегда становятся магами.
— Ну, я попаданец и я маг, — усмехнулся я. — Не переживай, с помощью амулетов ты даже не почувствуешь разницы, Паш. Ещё проще пользоваться заклинаниями с их помощью, чем создавать самому. А ты, как посмотрю, любишь читать фентези?
— Ага, люблю… любил, точнее. Теперь тут кругом сплошное фентези, блин, — вздохнул он опять.
— Что есть, то есть, — подтвердил я. — И в книжках про такое не пишут. Там сплошное 'яжвсехнагнуипоставлюнасвоёместо'.
— Я уже понял.
— А почему вы не ушли отсюда? — спросил его Сергей. — По железке вышли бы из города или выехали бы — вон сколько техники стоит.
— Уже выезжали и никто не вернулся. Три группы ушло, — сообщил парень. — Нашу команду оставили на охране имущества… а потом уже не смогли из-за раненых. И водил не стало.
— Бетонов?
— Он не умеет, представляете? — слабо улыбнулся сержант. — Пешком не уйти с ранеными. Вот и торчали здесь, ждали не пойми чего. И вообще, это всё из-за нашего ротного, лейтенанта Автономова. Эта такая сука, — парень чуть ли не зубами заскрипел, когда озвучил фамилию офицера, — такая мразь. Над всеми издевается, бьёт редко, так как боится, что посадят. Или бьёт, когда точно знает, что нет свидетелей и никто не снимет на телефон. Зато по уставу гнобил со страшной силой: то спать не даст, типа, учебная тревога, то из казармы всё имущество на плац заставит вынести, типа, пожар. Мог без завтрака или обеда оставить, в свободное время стоять на плацу или маршировать, в выходные дни устраивал ПХД два дня подряд… урод он, в общем. И здесь отличился. Сначала отправил в город группу на разведку, потом вторую. Третью на двух машинах за город отправил. И после того, когда никто не вернулся, собрал всех лучших ребят, кто стреляет хорошо, башнёров всех забрал, медика с аптечками, водил всех — даже лишних, типа, почаще подменять за рулём чтобы, погрузился с ними на три бэхи и два «камаза» и рванул из города. Нам сказал тут оставаться, ждать помощи, которую пришлёт.