Кажется, мои кровожадные мысли Гектор прочитал по лицу или обладал талантом телепатии. Быстро поняв, чем грозит хамское поведение товарища, он что-то прошептал ему, практически прижав губы к его уху. В ответ на, скорее всего, предупреждение командира наёмников или просьбу держать себя в руках парень выругался на незнакомом языке и дерзко посмотрел мне в глаза. Я ответил ему оскалом, мечтая, чтобы тот попытался напасть или оскорбить, чтобы получить официальный повод прикончить молодого урода. Каким бы он не был умелым бойцом, но в текущем состоянии, без боевых и защитных амулетов, он мне не противник. Да и условия боя выбирать мне.
Гектор уже был знаком с возможностями иных и вновь попытался утихомирить спутника. Но тот, получив живительный пинок для организма от эликсиров и целительского амулета, наверное, почувствовал себя богом. А ведь я ещё не знаю, кто это такой, возможно, шишка среди аристократической горной гряды, привыкшая к вседозволенности в своих владениях. В общем, он полностью оправдал мои ожидания.
— Виконт, вы смотрите на меня очень странно. Рядом с вами сидит красивая женщина, но её вниманием пользуюсь я. И это, мягко говоря, странно, — произнёс он, искривив губы в оскорбительной усмешке, не обращая внимания на увещевания Гектора, который шёпотом просил успокоиться и не оскорблять тех, кто помог им. Да только куда там, молодой человек закусил узду и ему наплевать было на всё. Здравый смысл? Не, не слышали!
— Я просто коллекционирую образы удивительно глупых и хамских людей. И ваш займёт почётное место в моей коллекции, — ответил я ему.
Тот покраснел и выкрикнул:
— Здесь только один хам, и это вы, сударь!
— Я правильно понял, что вы только что вызвали меня на поединок? Или только что произнесённые слова ничего не значат, так как вызваны трусостью и мелкой завистью к благородному человеку?
— Да! — выкрикнул он. — Я, граф Олаф Ла Лафонг, вас вызываю, сударь!
Гектор заскрипел зубами от досады, но вмешиваться больше не мог, когда столкнулись интересы и честь двух высокопоставленных особ.
— Отлично, — больше не сдерживаясь, я широко улыбнулся. — В свою очередь слушайте мои условия: бьёмся здесь и сейчас тем оружием и в том снаряжении, которое имеется при себе, расходимся на пятьдесят шагов и по команде секундантов идём навстречу друг другу.
— Странные условия. Вы желаете оттянуть тот момент, когда я отрублю вашу глупую голову смерда, которому повезло получить титул? — скривился тот, проведя по мне оценивающим взглядом. — Или рассчитываете, что я устану от ран пока дойду до вас? Не дождётесь, сударь! — Последние слова он практически выкрикнул.
— Кто будет вашим секундантом? — Не обратил внимания я на его предположения.
— Он, — граф мотнул головой в сторону Гектора.
— С моей стороны секундантом будет лейтенант гвардии сквайр Шацкий.
Я сидел в фургоне в неполной броне, сняв шлем, перчатки с металлической защитой и набедренные пластины, на поясе висел кинжал и кобура с пистолетом ПЯ. С оружием иных граф вряд ли сталкивался, а мой кинжал против его меча посчитал детской игрушкой. Тем более, клинок противника был зачарован.
Шацкий и мрачный Гектор отсчитали необходимое расстояние и поставили метки где, должны встать я и Олаф.
— Господа, предлагаю вам забыть о разногласиях и примириться! — громко произнёс командир наёмников, причём, почему-то смотря только на меня, словно это я всё затеял.
— Нет! — сказал граф, не сводивший взгляда с кобуры на моём правом боку. Наверное, Гектор уже просветил его, что за оружие там лежит. Интересно, какие теперь у него мысли бродят в голове?
— Нет! — в тон ему ответил Гектору я.
После этого мы разошлись по своим местам, и вскоре прозвучал сигнал о начале поединка. Только после этого я достал пистолет и снял его с предохранителя, хотя Олаф обнажил клинок сразу, как встал на позицию. Послекоманды Гектора, он поднял меч перед собой, острием вверх, будто рассчитывая (или рассчитывая, зная особенности своего оружия?), что неширокая полоска стали прикроет его от пули. Было видно, что раны беспокоят его и мешают двигаться. Жалел ли я его? Ничуть! Каждый должен отвечать за свои поступки. Если ты не можешь постоять за себя, ответить за слова и поступки, то лучше молчать и сидеть неподвижно. Да, ситуации бывают разные, случается и такое, что приходится заявлять о себе, вставать на защиту себя или близких, даже испытывая серьёзные проблемы со здоровьем. Вот только в имевшемся случае ничего подобного не было. Лишь гонор высокородного ублюдка, решившего, что здесь ему дозволено тоже самое, что и дома. От вновь закипевшей ревности в душе я стиснул с такой силой рукоять пистолета, что заболели пальцы.