Когда до форта оставалось совсем немного (в бинокль отлично просматривались верхушки голых холмов), я остановил машины и отправил вперёд големопсов в качестве разведчиков. Через десять минут они передали мне несколько образов, от которых у меня в груди всё заледенело.
— Млин, там тварей больше, чем гоблов в орде, — сообщил я окружающим. — Сотен пять всяких разных. И они пытаются вскрыть контейнеры. Антенны нет, наверное, поэтому и связь пропала.
— Если так, то наши должны быть ещё живы, — заметил один из бойцов.
— Я тоже на это надеюсь, — вздохнул я.
Следом меня забросали вопросами.
— Какие монстры? Большие? Бронированные?
— Размером с волка или мелкого кабана, видел несколько крупных, пожалуй, с медведя будут. Все в шерсти, кроме зубов и клыков ничего нет. Я не заметил, точнее. Подробностей особых нет, парни. Образы от големов — это вам не киносъёмка.
— Ну, если ещё контейнеры не прогрызли, то наша броня им точно не по зубам.
— Вперёд не торопясь поехали, — приказал я. — Големов выпускать не стану, потому что их там просто задавят массой. Работать придётся из пушек и пулемётов.
— Справимся, — заверил меня оператор орудия.
Звери не обращали на нас внимания до самого момента открытия огня. Из-за неудобного расположения форта (для тех, кто хочет скрытно к нему приблизиться) и из опасения, что шальной снаряд или пуля заденут наших товарищей, пришлось подойти очень близко, буквально метров на триста-четыреста. Даже для пулемётов БМП это дистанция уверенного прицельного огня, а для пушек так и вовсе ничто.
— Попробуй связаться с нашими и предупредить, что сейчас стрелять начнём, — сказал я оператору, пока машины приближались к цели. — Тут связь должна работать даже с остатками антенны.
— Ага, я сейчас, — откликнулся тот и защёлкал тумблерами на рации, установленной рядом с его креслом.
Вот только к всеобщему сожалению отвечать на вызовы в эфире гарнизон Железной крепости не собирался, словно там уже нет никого в живых.
«Может, радиостанция вышла из строя, замкнуло там что-то, когда антенну твари вырвали? Или железные стенки экранируют», — успокаивал я себя.
А ещё я совсем не чувствовал своих големов, тех самых, кого оставил вместе с живыми солдатами гарнизона. И это очень дурной знак.
Бом-бом-бом!
Автоматическая «пятидесятка» гулко забухала, отправив в скопище хищников серию осколочных снарядов. Несколькими секундами позже ударила спарка второй БМП, затрещали пулемёты. Для орудия, способного поражать цели на дистанции до семи километров, несколько сотен метров — что попасть иголкой в пуговичное отверстие, держа ту в руках.
За минуту оператор боевого модуля опустошил половину снарядов в ленте и полностью прикончил запас пулемётных патронов, заправленных в оружие. За это время осколки и пули уничтожили всех тварей с краю стаи. К сожалению, бить в самую гущу было нельзя, так как никто из нас не был в курсе по поводу прочности стальных стенок и дополнительных экранов, усиленных кровавым коктейлем.
— Заметили, — прокомментировал оператор момент, когда стая хищников замерла на несколько секунд, повернула в нашу сторону сотни оскаленных морд (некоторые даже были забрызганы кровью от разорванных снарядами тушек) и стремительно бросилась на нас. — И чего они своих дохляков жрать не стали?
— У них вообще страх есть?! — удивился кто-то из десантников и нервно пошевелил ствол автомата в креплении бойницы.
— Стреляйте, потом разбираться будете, — ответил я, не отстраняясь от резинового наглазника оптического прибора наблюдения. — Механик, назад отъезжай, выбери поровнее площадку… чую, придётся их давить и тут не хватало ещё перевернуться или застрять в канаве какой. Вторая коробка — аналогично!
Как и следовало ожидать: вскоре орудия и курсовой пулемёт стали бесполезны. Твари оказались в мёртвой зоне, буквально облепив БМП от гусениц до башни. Срывались со сколькой брони, размазывались в фарш, гибли от очередей автоматов, чьи пламегасители торчали из бортовых бойниц, но упрямо старались добраться до нас. Фильтровентиляционная установка несла в салон удушливый смрад свежей крови и потрохов. Это было мерзко до тошноты, но отключить её было нельзя — угорим от пороховых газов. И вонь эта фильтром если и задерживалась, то не полностью, видимо, не входила в тот список, против которого создана воздушная система.