Механики-водители постоянно кружили на месте, двигались вперёд-назад, оператор модуля крутил им по сторонам, сшибая самых ловких созданий с верхней брони. Часто гусеницы проскальзывали на поверхности, покрытой кровью и ошмётками плоти.
— Бу-э-э, — один из бойцов не выдержал и нагнул голову к коленям, опорожняя желудок. К ароматному букету бойни и стрелкового тира добавилась ещё одна нотка.
— Да когда же они закончатся-то! — с тоской произнёс механик, который крутил штурвал, заставляя машину давить живой ковёр гусеницами.
— Уже немного осталось, — успокоил его оператор, наблюдающий за картинкой с монитора, где показывалась местность вокруг нас. Пусть кусочек, всё-таки, монитор относился к управлению боевым модулем, но двигая башню, можно было рассмотреть всё вокруг.
Когда хищников осталось несколько десятков, я приказал выпустить через верхние люки големов. Ловкие чапииды сначала оказались на броне, а потом соскочили на землю, в кошмарную кашу из мяса и почвы. Если твари и обрадовались, что перед их мордами оказались вполне себе доступные и мелкие цели, то сделали это зря. Мои создания в считаные минуты порубили их на куски. После этого взялись добивать подранков. Хочу ещё сказать, что ни один хищник не попытался удрать, все до последнего остались лежать здесь. Только тяжело раненные ползли прочь, видимо, инстинкты давали понять, что в таком состоянии они своей стае не помогут, только будут мешаться.
— Отъезжай подальше от этого места, — приказал я механику, рядом с которым я сидел. — Вторая коробочка, за нами следуй.
Из БМП мы выбирались торопливо, стремясь поскорее вдохнуть свежий воздух.
— Млин! — выругался один из дружинников, измазавшись в крови, которая покрывала борта боевой машины толстым слоем. А уж гусеницы…
— К крепости пошли, да живей, что телитесь? — с раздражением одёрнул я бойцов, которые с брезгливыми гримасами смотрели на дело рук своих и механика-водителя. Кажется, все забыли зачем мы здесь оказались и с чего эта бойня началась.
Големы уже успели разведать подступы к форту и сейчас споро добивали раненых тварей, которым достались первые снаряды и пули.
— Эй, народ! — прокричал я, остановившись в десяти-двадцати метрах от угла форта. — Настя! Бетонов! Авнуш!
В ответ тишина. И големопсы не могли поймать запах людей в том смраде, что витал вокруг контейнеров. Судя по следам, твари тут со вчерашнего дня сидят как минимум. Вся земля вокруг крепости усеяна их помётом. Да и сами животные не «шанелью» благоухали.
«Гадство, неужели… всё? — мелькнула страшная мысль, от которой в груди холодок поселился. — Но зачем-то же звери лезли внутрь?».
Инструмента с собой не было, так что пришлось вскрывать проход в контейнеры ломами и кувалдами. Инструмент — в смысле подходящий, бензорез, например, или кусачки гидравлические.
Впрочем, големы справились и так. И уже через десять минут с начала работ мы проникли внутрь. А ещё спустя несколько минут мы нашли весь гарнизон — людей и животных Насти, в том числе и птиц. Не было только големов. Все лежали кто как, будто их затаскивали внутрь и небрежно кидали на пол. Или торопливо. Ни один не пошевелился, когда мы оказались рядом.
— Живые, просто без сознания, — сообщил дружинник, проверивший ближайших к нему людей. — Будем вытаскивать наружу?
Я на минуту задумался, решая: оставить здесь и в тесноте, оттаптывая ноги и руки, оказать помощь или вынести на улицу, где есть риск, что нагрянет ещё стая или кто-то опаснее.
— Выносим. Так быстрее будет оказывать помощь, думаю, — ответил я ему.
Зелья и амулеты с трудом справились с той отравой, что вырубила гарнизон крепости. Первой пришла в себя Буфина, хотя, казалось бы, что хрупкая девушка просто обязана проваляться дольше всех. Возможно, такой стойкостью она обязана своему организму мага.
Никто из гарнизона форта после того, как пришёл в себя, отвечать на наши вопросы не мог кроме, опять же, Насти. Да и та едва выталкивала из себя слова. Общее состояние было сродни сильнейшему похмелью, как сообщил прапорщик. Эта единственная фраза, которую он смог осилить.
— Это всё из-за цветения воды в озере, — сказала Буфина. — Три дня назад процесс цветения резко начался. Наверное, со дна поднялись мелкие водоросли, мельче ряски на Земле, но похожие на неё…
От крохотных коричнево-зелёных пластинок по воде расходилась и вовсе микронная пыльца, которую можно было обнаружить лишь у берега, где волны оставляли её в виде светло-жёлтого налёта. Брать воду в это время не стали, решив проявить благоразумие. Впрочем, это не помогло всё равно. Скорее всего, пыльца витала и в воздухе. Пик цветения случился чуть более суток назад. Да ещё как случился! В одно мгновение все резко почувствовали недомогание, сонливость и жуткую слабость. Несколько человек потеряли сознание на улице, один чуть не упал с наблюдательного поста на крыше верхнего контейнера.