— Понятно. Знаешь, даже не ожидал тут такое увидеть, думал, что будет палаточный городок с периметром из «колючки», — сказал я в ответ. — Ловко вы тут всё устроили.
— А то! — усмехнулся мужчина. — Когда за свою волшебную работу примешься?
— Через час–полтора. Кстати, а не слишком узкие дорожки оставили, ведь голем в натуральную величину будет ого–го какой?
— У него колесная колея точно не больше трёх метров, а проезд почти пять. Ещё укрепим бревенчатой опалубкой по краям, чтобы земля не осыпалась. Тем более, здесь грунт сам по себе твёрдый, не какой–то там чернозём или песок, — заверил меня собеседник.
— Ну, хорошо, если так. Ладно, я пошёл готовиться к ритуалу. А ты всех сгони–ка за ров, что ли во избежание всякого–разного.
— Сделаю, — кивнул Цезарь. — Если что, то зови, Вить.
Мне понадобилось несколько десятков метров многожильного алюминиевого провода, который я намотал виток к витку вокруг алтаря. Перед этим проволоку я пропитал своей кровью. В итоге получилось нечто отдалённо (очень–очень отдалённо) похожее на катушку индуктивности, где роль сердечника играла мраморная плита, а роль проводника — алюминиевая проволока. К каждому концу провода подсоединил цепочку из трёх кристаллов–накопителей самого большого размера, какие только у меня имелись. Каждый камень был уложен в цилиндр из алюминия, обмотанного тонкой проволокой в несколько витков. Все цилиндры последовательно соединялись друг с другом. Моя задумка была в том, что они должны исполнить роль фильтра, подводя к будущему голему только чистую энергию. Шесть камней или справятся с задачей или рассыплются в прах. Если такое случится, то придётся увеличивать цепочку с… эм-м… фильтрами. От последнего стакана каждой цепочки (пусть будет гильзой или обоймой, там…) с камнем, длинный кусок провода подвёл к заготовке для голема. Один конец к передней части игрушки, второй — к задней.
— Ну, с богом… с каким–нибудь из тех, кто на моей стороне, — совсем тихо произнёс я себе под нос, взяв в правую руку черпачок, которым буду поливать алтарь кровью из бака. Левую же руку раскрытой ладонью положил поверх проволочных витков на камне. Заготовку–модельку я уже успел чуть ранее «окропить красненьким».
Когда на алтарь было вылито больше половины тёмно–красной жидкости из бака, я почувствовал, как самочувствие резко ухудшилось. Задрожали ноги и руки, заныла спина, словно я выполняю уже не первый подход в спортзале с большими весами, в висках появилась болезненная пульсация в такт пульсу, а сам пульс и дыхание участились. Перед глазами замельтешили багровые «мушки».
«Чёрт, кажется, в этот раз я не рассчитал свои силы», — мелькнула в голове мысль, понимая, что вот–вот просто упаду без сил рядом алтарём, тем самым оборвав ритуал. И тут вдруг кто–то встал рядом и поддержал меня, не давая свалиться. Миг спустя кто–то ещё подставил своё плечо с другой стороны и голосом Ани произнёс:
— Я помогу!
Буквально сразу же я почувствовал прилив сил. Не так и много их прибыло, но вполне достаточно, чтобы завершить начатый ритуал. Лишь когда последняя капля крови упала на алтарь, я позволил себе отключиться.
Очнулся я, лёжа в кровати, укрытый лёгким, но толстым одеялом до самого подбородка. Состояние, в общем, было неплохим. О недавнем ритуале напоминало лёгкое сосущее ощущение под ложечкой и сонливость. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в одном из бараков аванпоста. На это указывали голые стены, свежая желтоватая древесина бревен, из которых они (стены) были сложены и запах свежеспиленного леса, который ещё нескоро пропадет. Для меня при помощи тряпичной ширмы отгородили уголок два на два метра. Никаких звуков рядом не услышал. Тут или все спят, или в помещении никого нет. А хотя…
— Ползун? — негромко позвал я и сразу почувствовал присутствие с той стороны занавески своего самого первого голема.
Миг спустя рядом с моей кроватью возник как из–под земли земляной голем. Эта гора камней, земли, песка, кусочков металла не обладала способности к мимике. Да у этого голема даже лица не было! Но я точно знал, что сейчас Ползун счастливо улыбается, у него чуть ли не текут по щекам слёзы умиления и счастья.
Я протянул к нему руку и он, совсем по–собачьи, ткнулся в неё своей верхней частью тела.
— Ползун, а где все..? На улице..? Позови кого–нибудь, пусть вещи мои принесут.