Дриады всегда одевались вызывающе, их красота и откровенность помогали им держать популяцию. В обществе, где нет мужчин, только сторонние связи приносили дриадам дочерей, и помогали избежать вымирания. Один день в году, в леса дриад пускали всех мужчин, и людей, и эльфов, и дварфов, и орков. "День Зачатия", был праздником дриад, и если молодую дриаду мужчина замечал, и выбирал среди толпы более старших и красивых, то её ранг в лесном обществе повышался. Дракилия считалась одной из самых успешных и красивых дриад, она не обязана была рожать каждые два года, как предписывалось молодым дриадам, и могла отказать мужчине даже в День Зачатия. Но пускали к себе не совсем всех, только умных, сильных и красивых. От таких, и дочери рождались здоровые и красивые.
- Отличный план, мы все справимся, и наконец инквизиция сгинет из этого мира, - откликнулся Криэльмин, принц тёмных эльфов.
- Не забудьте, магистр и глава инквизиции мой, у меня с ним свои счеты, но я не буду грустить, если его изжарит молния.
- Мой государь, прошу позволить мне занять позиции вместе с дриадами, если будут раненные, я остановлю кровь, и смогу управлять кровью врага за стеной, - Аэль смотрел на Тритвинтреля и ждал разрешения.
- Не тебе у меня спрашивать разрешения, считаешь, что там пригодишься, ступай, если сами дриады не против.
- Мы не против, сражаться рядом с Аэлелем честь для нас, - сказала очень красивая и молодая дриада, она явно строила ему глазки, но Аэль никак не реагировал.
- Моя соратница права, с Аэлем нам спокойнее. А чем займуться другие маги крови? У нас их целых три, вместе с Аэлелем, - спросили Дракилия.
- Я пойду на стены, вместе с "танцующими" и "рубаками", - слово взял верховный маг крови Нилиус Дэус. - С моей поддержкой, потери среди наших элитных частей минимизируются, а вот противникам… сами увидите.
- А я, войду внутрь вместе с пехотой, - сказал третьий маг крови, имени его никто не знал, но он был личным советником принца Лаэриуса.
- Есть ли у кого-то возражения, высказывайтесь, иначе потом не изменим уже ничего, - призвал всех принц Тареус. Никто не высказался против плана, все понимали, что план крайне хорош, и добавить им было нечего.
- Тогда, друзья, приступим, - Тритвинтрель встал со своего места.
Конец кострам!
Штурм начался с рассветом, со стен увидели голема, в доспехах горящих солнечным огнём, вразвалочку направляющегося к подъему замка. Инквизиторы и их солдаты стали падать с замерзших стен, многие разбивались насмерть. Откуда взялся такой крепкий лед в начале осени, никто не понимал, и, потеряв несколько десятков человек, им всё же удалось занять позиции. Многие из сидящих на стене, и стоящих с пиками за вратами, с беспокойством смотрели на чернеющие тучи, и раздающийся гром. Люди не понимали, что им грозит, но их чутье подсказывало им, что начинается что-то нехорошее. Раздался вой, зубцы стен забрызгала тень, сотни круглых пятен разносили зубцы на стенах в пыль, прошивали людей вместе с доспехами насквозь. Со стен посыпались трупы и раненные, люди в панике пригибались, вой раздался ещё пару раз, и стих.
В небе послышался жуткий гром и фиолетовая молния ударила в стоящих за вратами людей. Она расплескалась об людей. От человека к человеку, тонкой струйкой, молния тянулась от одного к другому. Она растекалась цепью и захватила в свой капкан огромное количество солдат. Масштаб бедствия был огромен, перед вратами и на стенах не осталось ни одного солдата на ногах, ещё одна молния ударила в бастион на противоположной стороне, и цепная молния также расстеклась по людям. Третьей молнии не было, но и двух было достаточно.
Перед вратами осталось в живых всего несколько человек, разряд тока не убил их, но волосы на голове и ресницы у них обгорели, от них шел дым и они едва поднялись на ноги.
Сильный удар по вратам заставил их всполошиться, они заметались и забегали по внутреннему двору. Удары сыпались, а стальные врата прогибались. Петли, вмурованные в стены, трещали и по стене поползли трещины. Подкрепление подошло, на стены и бастионы забирались люди, но вдруг, многие из них стали вспыхивать, словно и не люди это были, а пучки соломы. В них попадали стрелы, которые затем резко воспламеняли человека. А в ворота всё били и били, уже сквозь них был виден желтый свет, сержанты орали на людей, пытаясь выстроить их плотным строем. Мешали трупы на земле, лежащие ровным слоем, будто они всё ещё стояли в строю и несли службу. Обгоревшие до костей лица, костлявые черные пальцы цеплялись за одежду живых. Как будто мертвые предупреждали об опасности живых, предупреждали, какая их ждёт участь. На стенах осталось ещё много арбалетчиков, но они просто жались за укрытиями, боясь показать нос, пришли ещё подкрепления, наконец, прибыли латники. Но и они загорались от стрел дриад, все знали эти зеленые, тонкие стрелы, способные прошить кольчугу. Но почему люди вспыхивают? Почему с неба бьют по людям молнии, и что сейчас рвется во врата? Вопросов в головах было множество, и не смотря на то, что подкрепления понемногу прибывали, людям становилось всё страшнее.