- Господин маг, тут есть имена, думаю, я смогу перепродать эти драгоценности родственникам. Тем более, стража подтвердит, что ценности не украденны, - дварф дал отличную цену, и просил Аэля приносить и другие ценности, если они у него будут. Ювелир всё извинялся перед Аэлем, и даже напоил чаем, чтоб у мага не осталось неприятного осадка.
Провозившись около двух часов, Аэль разбогател на сорок цехинов и восемдесят драдхов, так как изделия были простенькие и именные, на большую цену рассчитывать не приходилось.
Аэль сразу же пошёл смотреть лошадей. Но по пути, в самом начале животного рынка, его привлек один загон, вокруг которого толпился народ. Аэль аккуратно протиснулся сквозь людей и эльфов, он увидел интереснейшее зрелище. Человек пытался объездить великолепнй красоты Реситре, эльфийскую лошадь, редчайшей скаковой породы. Считалось, что Реситре прямые родственники пегасов, крылатых коней, живущих лишь за далёким морем, на Западе. В любом случае, резвые и своенравные, эти кони могли служить лишь хозяевам с магическими знаниями. Они подчинялись магии и слушались лишь её, да и то не всегда. Аэль знал, как нужно наладить контакт с этой гнедой красоткой, она была просто великолепна и молодой маг тут-же влюбился в неё. Он просто случайно однажды нарвался на записи одного эльфа, который занимался разведением этой редчайшей породы, и он в подробностях объяснял, как стоит вести себя с этими лошадьми.
- Кастус, да сдай ты её на мясо, никто её не возьмет, даже за три цехина, которые ты просишь. Да я лучше вола возьму. Магиков тутача нетуть, в задницу эту животину…
- Маг тут есть, - громко сказал Аэль, и перепрыгнул через деревянную ограду загона. Народ, стоящий у ограды притих и зашептался, а молодой полуэльф пошёл к хозяину лошади. Сброшенный ранее всадник, сплевывая пыль, отошёл от неё прочь .
- Сколько просишь за Реситре? - Аэль показал свои магические татуировки мужчине с верёвкой в руках.
- Для вас господин, за два цехина отдам. Никто её всё равно не купит, а на убой её отдать не смогу, - мужчина был не из бедных и лошадь выглядела ухоженной.
- Я поговорю с нею, посмотрим, если её не били, возможно всё получиться, - народ, увидев татуировки и речи Аэля зашептался сильнее.
- Господин маг, я ни одну из лошадок не бью, будь она хоть тягловая. А такую красотку, как можно ударить? Я, по правде сказать, и не продавал бы её, но на кормежку уже два цехина истратил. Её же абы чем не покормишь… - Аэль его уже не слушал, он подходил к лошади, пропуская магию через себя, светясь алым светом. Лошадь пошла к нему на встречу, боязно и неторопливо. Народ притих, а гнедая красавица вытянув шею втягивала ноздрями воздух, со стороны Аэля. Он достал яблоко из сумки и вытянул его на руке. Это было дикое эльфийское яблоко, оно было ядовито для людей, эльфов и дварфов, а вот Реситре их обожали. Но лошадь боялась и не решалась есть с рук, полуэльф сегодня собрал таких яблок для эликсиров, не ожидал он, что судьба уготовила ему такой подарок. Аэль остановился и сел на корточки, продолжая светится. Лошадь уже более решительно подошла и аккуратно взяла яблоко с руки мага.
- Какая ты красивая, мышцы сильные, ноги стройные, не бойся меня, смотри, у меня ещё одно яблоко, - Аэль протянул второе яблоко и встал. Лошадь не отступила, лишь слегка напряглась. Съев второй фрукт, она почувствовала себя увереннее и стала обнюхивать волосы Аэля. Она трусцой бегала вокруг него и уже не испытывала страха, лишь небольшое недоверие. Он говорил с нею, и угостил ещё одним яблоком, продолжая растапливать лёд. Лошадь позволила погладить себя. Через три четверти часа, Аэль спокойно проехал по загону на своей Таутель, что на общий язык переводилось как "Буря". Он не пользовался ни шпорами, ни поводьями, ни седлом. Таутель бы не позволила такого к себе отношения, Аэль просто накинул на неё свое войлочное покрывало. Аплодисменты сопровождали весь его проезд по загону, спустившись с лошади, Аэль установил с нею ментальную связь с помощью руны. Теперь она будет чувствовать его на расстоянии, понимать, чего он от неё хочет, а он никогда её не потеряет. Подковы были новенькими, а лошадь чистой, на ней не было и рубца, она не боялась человека, который её продавал. Значит и вправду не бил, кормил и ухаживал.