Мало кто знал, что большая часть дварфов были недалекими и простыми, но все они были работящими. Никогда они не ленились, и вряд-ли их можно было застать, праздно лежащими на перине. Именно потому, они были одними из самых богатых во всей Ривентерии. Своим потом, они добывали своему народу славу и достаток. У дварфов была жёсткая система иерархии, как и касты у эльфов, но пробиться из одного "миена" в вышестоящий было очень трудно. У Крахи, например, это получилось, но при этом, её семья от неё отреклась. Они считали, что женщина должна умереть в том миене, в коем родилась. Девушка долго плакала в училище, и только Аэль смог её успокоить. Дварфы считали, что рождённый шахтером или кузнецом, должен и после себя воспитать того же мастера. Лучше, если двух, а потому, переход из одного миена в другой не приветствовался.
Аэль и Тримми проехали огромные каменные врата и въехали в город. Их пропустили почти без досмотра, они лишь показали свои татуировки. Магам тут всегда были рады, ведь у них всегда водились деньги. Врата не раз перестраивались и укреплялись, между камнями практически не было зазоров, даже игла бы не протиснулись в стык. Как и всегда, торговля шла крайне бойко. Дварфов сложно было обмануть, с ними тяжело было торговаться. Но, несмотря на это, телеги набитые битком, сновали по улицам, а стража внимательно за всем следила. Город жил шумно, не было тут ни площадей, ни крупных таверн, ни парков, праздности и умиротворения тут не было никогда. Звон кузнечных молотов, скрип телег, крики торговцев, наполняли город гомоном. Ещё одной особенностью Ракха, было то, что тут не было борделей. Дварфы считали, что на месте ремесла и торговли нечего делать увеселительным заведениям.
Аэль и Тримми направились напрямик, ко вратам в гору. Подумать было страшно, но врата во внутрь горы были отлиты из миллендрита. Они были крайне прочными, а если их продать, то можно было купить собственное королевство.
Очень немногих чужаков пускали внутрь, а те, кому это удавалось, имели очень высокое положение в обществе и зачастую были дипломатами. Аэль вёз послание дружбы от Лесных эльфов, от самого короля Тритвинтреля, потому его должны были пропустить, но вот Тримми могли задержать и не пропустить, так как у неё не было веской причины для посещения внутреннего города.
Руководство у дварфов осуществляли клановые головы, их было одиннадцать. Именно им и было адресовано послание короля.
- Стой, остроухие, тудыть путя нету, - бородатый страж с топором преградил путь двум всадникам. Он был невысок, но плечи и руки под стальным панцирем были мощными, он поигрывал тяжёлой секирой, словно ножём.
- У меня письмо, от короля эльфов, главам кланов, - Аэль на вытянутой руке показал свернутый пергамент, с зеленой восковой печатью. Также и он, и Тримми, показали свои магические документы и проявили татуировки.
- Это ж посолы, Карик, чаво делать то? - дварф с секирой обернулся к товарищу.
- А я то откудова знаю? – второй страж, гладко выбритый и с самострелом в руках, озадаченно почесал затылок. Точнее, он почесал свой стальной шлем, видимо, это помогало ему лучше думать.
- Сообщите офицеру, не стойте истуканами, - спокойным тоном сказал Аэль. Дварфы переглянулись, первый, с секирой, пробурчал что-то недовольно, подошёл к вратам и в окошко, кому-то доложил. Прошло десять минут, Аэль начинал терять терпение, но тут во вратах скрипнул механизм и открылась небольшая дверь. К Аэлю на встречу, вышел постоянный посол лесных эльфов, Эаль.
- Аэль, тебя послали с вестью? - удивился он, прикладывая руку к сердцу в приветствии.
- Не Аэль, а Аэлель Пиллиди-Биллидиус, - Тримми с явной гордостью назвала его полное имя, хотя, как показалось Аэлю, удивился посол слишком наигранно.