Первый мимикр щурился на свет, но отступать не собирался, он ожидал с секунды на секунду своего друга. Аэль поступил хитрее, магический молот не весил ничего, но удар у него был абсолютно идентичный реальному, боевому молоту. И вот этот молот, на огромной скорости, ударил в грудь, обходившему сзади мимикру. Раздался хруст, и черная кровь выплестнулась изо рта твари, а сам труп отлетел на двадцать шагов. Умерла тварь от белого света, сам удар лишь вырубил бы существо, но белый свет, лишь он прикоснулся к телу, сразу уничтожил то зло, что давало жизнь и силу этой твари. Первый мимикр, увидев, что его товарища смерть настигла в одно мгновение, попытался скрыться. Он стал взбираться наверх по ножке гриба, изменив при этом окрас. Он полностью сливался со светлой кожецей гриба. Но его выдал хвост, с него капала кровь. Аэль быстро начертал две руны, и заряд белого света угодил прямиком в Мимикра. Смерть сразу же его настигла, и тварь, даже не успела пискнуть. Она мешком свалилась на землю, в четырех шагах от Аэля. Он запустил заряд белого света в небо, и вскоре, несколько всадников, подъехали к нему. Аэль сидел возле трупов и собирал ингридиенты для будущих зелий. Эльфов-всадников передергивало, от вида припарируемых мимикров. Аэль, в баночку с жидкостью, положил глаза и языки. Нарезал мелкими кусочками печень и сердце, собрал чешуйки, меняющие цвет. Взяв всё ценное, Аэль сел в седло, и вместе с всадниками отправился назад, в город.
Он не брал с собою Таутель, ночью реситре может испугаться и сбросить его из седла, но он каждый день пару часов проводил с нею. Она, как ребенок, требовала внимания и заботы. С нею нужно было гулять, давать ей порезвиться. Она и сейчас ждала его, не засыпая. Последнее время, она засыпала лишь тогда, когда он был рядом. Аэль улыбнулся, вспоминая, как Таутель радовалась когда он к ней приходил. Обнюхивала его с ног до головы, и, если от него пахло другой лошадью, ревновала и вредничала. Вот и сейчас, он знал, что будет ревновать и возмущаться. Но его заботило и то, как справились другие отряды. Удалось ли убить упырей и хласку?
Они уже въехали в ночной город, их лично встречал Даэрльван. Он рассказал, что хласку пронзили аж двадцатью стрелами, и та подняла дикий визг. Люди проснулись и увидели лысую тварь, с длинной шеей, насилу удалось успокоить простых эльфов. Её труп был тут, недалеко от казарм, на заднем дворе. Как и трупы трех упырей. Аэль собрал по немногу ингредиентов, остальное же оставил магам грибного леса. Никто не был против, трупы двух мимикров добавили к коллекции. На шкурах всех тварей обнаружили отметины, один в один, как и на василиске, кракене и карипене. Полукруг, и длинная черта под ним. Что же означает этот символ? Аэль ломал голову над этой загадкой, он много размышлял. Парень излазил по всем свитками, стараясь откопать информацию о Карипене, которую он убил в Ракх-Маготе. Но данных никаких, вся информация о ней лишь байки, которые из уст в уста передавали друг другу дварфы.
Аэль выслушал слова благодарности от многих эльфов, все с большим уважением смотрели на молодого мага избавившего окрестности столицы от зла. Закончив с препарированием, он направился в конюшню и уложил спать Таутель, которая его обнюхала и стала ревновать. Аэль едва успокоил своенравную лошадь и уложил её отдыхать. Домой, к супруге, он вернулся лишь через час. Тримми ждала его давно, накормила, помыла в большой деревянной ванне и уложила его спать. Он шептал ей на ухо слова любви и страсти, а она трепетала в его объятиях и говорила, как за него переживала. Как только Аэль одолеет некроманта, он отдаст все силы ей, ритуал зачатия у эльфов был особым. Мужчина выплёскивал всю силу и энергию, и процесс был не столько физическим, сколько духовным. Тримми будет вынашивать их дитя восемнадцать месяцев, а он будет всеми силами её беречь. Сегодня нельзя им быть близкими, ритуал строг и нужно следовать ему. Аэль сам осторожничал, контакт с некротической силой мог отнять у него много сил, и тогда ребенок получится слабеньким. Такие дети не жили долго, хотя их любили и лелеяли, как и остальных. Именно по всем этим причинам эльфов было немного, меньше чем людей, которые плодились с огромной скоростью. Периодические войны, уменьшали их число, но они все так же упрямо пытались отвоевать себе место под солнцем. Западные люди, уже более спокойно и миролюбиво относились к эльфам. Крупных войн не было уже два десятка лет, а короли всегда контактировали и сотрудничали. Но вот Восточное королевство людей, каленным железом выжигало "ересь". Ненависть ко всем эльфам, дварфам и гномам, ненависть к магам и преследование их, делали Восточное королевство самым замкнутым и отсталым. Пещерные, темные эльфы, постоянно воевали с ними, и, надо сказать, часто проигрывали сражения. В последнюю войну, несколько лет назад, темные эльфы запросили помощь. Этого не случалось восемь веков, и другие эльфы откликнулись. Не только эльфы, но и Дварфы, и Западные люди. Это и стало толчком в развитии отношений центальной и Западной частей Ривентерии. Темные эльфы были заносчивыми и самовлюбленными, но и они осознавали пользу союзнических и торговых договоров. Дварфы их терпеть не могли, темные эльфы называли их "землеройками", а дварфы в ответ, называли пещерных эльфов "синяками", из-за цвета их кожи. Но конфликтов не было, удавалось закончить ссоры без кровопролития.