— А со стороны женщин он, наверное, вообще натерпелся. — Усмехнулась Кира.
— Вполне возможно. Отказаться от такого, — Антон вульгарно ухватил Киру за ягодицу, — выше моих сил.
— Ну, прекрати, у меня сегодня вообще не игривое настроение. Я еще злюсь на тебя, на себя, на мир, на мага твоего. Надо же, пять лет упорного труда закончились вот так позорно. Меня выгнали как старую собаку, пинком под зад.
— Не нуди, дорогая. Это же начало новой жизни.
— Замолкни, прошу. Я сейчас как бомба с догорающим фитилем, могу и взорваться в любой момент.
Они вошли в подъезд и поднялись на третий этаж. Антон прислушался, прежде чем вставлять ключи в замок. В квартире разговаривал телевизор. Триединый маг постигал искусство зомбирования. Антон открыл дверь и запустил Киру вперед. Из гостиной вышел Трефоль и встал напротив.
— Чего тебе, мохнатый? — Спросила у него Кира.
— Это я был в нем. Тренируюсь, чтобы не терять навык. Беззаботная жизнь накладывает отпечаток на умение, я становлюсь ленивым. — Раздался голос мага из гостиной. — Что у вас с лицами?
— Профессиональные издержки. — Ответил Антон. — Такой замечательный день обязательно должен был закончиться чем-то плохим, чтобы нейтрализовать итог. — Он передал пакет с продуктами Кире. — Начинай готовить, а я пока умоюсь.
Зашел в ванную и рассмотрел свои ссадины в зеркало. Бровь была сильно рассечена, но благодаря этому на глазе не образовалось гематомы. Салфетки не вытерли лицо дочиста. На виске к уху виднелась полоса засохшей крови. Вот почему продавщица так пристально смотрела на него. Напридумывала теперь страшных историй про полицию. Антон залез под душ и смыл с себя грязь, пот и неудачи сегодняшнего дня. Сразу стало легче дышать и мысли просветлели.
Триединый маг уже сидел за столом на кухне и следил за манипуляциями Киры.
— Проголодался? — Догадался Антон.
— А что еще делать заточенному человеку в тесной келье, как не ждать время ужина? По черной коробке показывали соперничество поваров и раздразнили мой аппетит.
— Ох, уже эта черная коробка. Она создана, чтобы давить на человеческие инстинкты. Будь осторожнее с ней, коробка очень коварна. Не заметишь, как она станет твоим единственным другом, приказывающим тебе, что и как делать. Давайте по пивку перед пельменями. — Антон взял в руки бутылку и скрутил ей пробку.
Пиво шикнуло газом.
— Это лимонад? — Предположил триединый маг на основе имеющихся знаний.
— Да, но для взрослых. С эффектом опьянения.
Кира тоже взяла бутылку и умело скрутила пробку. Маг чуточку повозился с ней и даже облился, когда открыл. Скорее поднес к губам и сделал несколько больших глотков.
— Фу, а что он такой горький? — Произнес он, наконец, распробовав вкус пива.
— Не он, а оно. Пиво — средний род. Горечь способствует моторике желудка. Сейчас почувствуешь, как твой аппетит усилится.
— Я и без того не жаловался на свой аппетит.
Компания пару минут просто пила пиво и молчала, переваривая события дня. Зазвенел таймер. Кира взяла шумовку и стала вылавливать пельмени. Нахнрэ, учуяв знакомый запах, забеспокоилась и стала хвататься за прутья клетки, шустро дергая усатым розовым носиком.
— Надо же, а я думал, что она больше всего любит свежую репу. — Изумился Арбадакс реакции крысы на пельмени.
— Удивительная не наблюдательность при такой профессии. — Заметил Антон. — Всё живое на свете любит пельмени, кроме травоядных. Сами понимаете почему, они не каннибалы.
Он сразу убрал в сторону два пельменя, чтобы они скорее остыли. Маг допил пиво, раскраснелся, в глазах заиграл блеск.
— Да, это точно лимонад для взрослых. Дети не станут пить такую горечь, им сладкое подавай, а потому не успеют спиться до половой зрелости.
— Я больше не буду. — Кира отставила в сторону недопитую бутылку.
— Позволь мне допить за тобой. — Попросил маг.
— Пожалуйста, если не побрезгуете.
— Ну, ты же колдовать не умеешь, чего бояться. — Арбадакс взял ее бутылку и хорошо отпил.
— Очень жаль, что не умею. — Вздохнула Кира. — Сегодня многие бы получили урок.
— Вот потому женщины и не становятся магами. Кто хочет мстить, тот уже проиграл. Будь выше этого.
— Зачем?
— Затем, что пересиливая в себе плохое, ты сохраняешь человечность, а идя на поводу низменных желаний, теряешь человеческий облик. Причем не только духовно, но и внешне. Однажды мы изловили ведьму, уничтожившую целую деревню из-за какой-то мелочи. Я смотрел ей в глаза, и мне было так страшно, в них было столько льда, что меня трясло в морозе двое суток. Поступок за поступком легко незаметно превратиться в такую тварь, что придется снимать зеркала в доме, чтобы не видеть себя в них. А у тебя, девица, к этому есть все предпосылки.